А теперь о «Ронине — охотнице во тьме». К сожалению, вы можете засунуть ваше любезное предложение прямо в свою сексапильную задницу. (Я думаю, что она у вас сексапильная, даже несмотря на то, что вы, к моему огромному огорчению, сидели на ней, когда мы с вами виделись.) Если бы вы потрудились прочитать хотя бы один из моих романов, вы бы знали, что между моими произведениями и этой кровожадной ерундой разница как между небом и землей, ничуть не меньше, потому что качество моей работы неизмеримо выше. Честное слово, в жизни большего отстоя не читала. Не говоря уже об отдельных погрешностях в языке и стиле, весь сюжет этого произведения — полнейшая лажа. Ну как эта тупая корова Кимберли может при полной луне срезать дорогу через тот самый парк, в котором всего месяц назад вампиры высосали всю кровь из ее подруги? А что означает вот это предложение: «Ее о грудь бездыханно вздымалась и опускалась?» АЛЛО! Мне жутко хотелось, чтобы вампиры положили конец бессмысленному существованию Кимберли, но нет же: когда все стало так хорошо, этой чертовой Ронине обязательно нужно было выпрыгнуть из параллельного мира и все испортить. Почему Ронина и ее приятели-кровопийцы могут, когда заблагорассудится, силой мысли открывать вход в параллельный мир и переноситься из Перу в Париж за секунду, но не могут сделать этого тогда, когда появляются целые полчища предателей? Вместо этого они размахивают своими отравленными мечами и прибегают к помощи сомнительных приемов кунг-фу… Кстати, я все время тщетно искала в книге эротику, или этот аспект должна была компенсировать необъятная грудь Кимберли? Извините, но такую гадость и бессмыслицу я, при всем моем желании, написать не смогу. И сомневаюсь, что вы найдете на нее покупателей. Даже люди, которым нравится читать истории про битвы на отравленных мечах, хотят найти в книге хоть что-то об истинных чувствах и настоящей любви, не так ли? А героиня, обладающая сверхъестественной силой, интересна лишь тогда, когда у нее есть какие-то слабости (помимо гастрономических предпочтений). А иначе, откуда взяться драматизму?
У меня есть еще много замечаний по поводу «Ронины», но на этой неделе ожидается очень напряженная программа. Мне нужно, наконец, дописать другие предсмертные письма. А еще я хотела успеть сходить в парикмахерскую.
Чуть второпях, но от этого не менее сердечно желаю вам всего наилучшего.
Р.S. Я только что сделала знаменитый тест с карандашами. Вы наверняка знаете, в чем он заключается: чем больше карандашей удерживается под грудью, тем раньше нужно начинать копить на силикон. Наверное, вам это будет совершенно безразлично, но у меня места не хватило даже на один-единственный тонюсенький карандашик.
Р.Р.S. В приложении к письму вы получите мой прощальный подарок — «Путь Ли в мире тьмы», который мне не удалось доработать более тщательно из-за нехватки времени. В этом романе смертная сестра Ронины — Ли — заболевает лейкемией, по крайней мере, такой диагноз ей ставят врачи. Но Ронина узнает, что Ли укусил предатель и ее кровь отравлена ядом. Спасти жизнь Ли может только ее самый близкий друг из другого мира — могущественный, но испорченный вампир Грегор… В общем, сами почитайте. Вот это эротика.
5
Когда я пришла домой, то обнаружила, что проход в мою квартиру загораживает детская машинка, в которой сидит мальчик.
— Ге-ер-ри? Знаешь что-о? У меня новая наклейка.
— Иоанн-Павел, извини, но у меня сейчас нет времени, — отрезала я. И почему дети так любят болтать?
— Ну посмотри-и же. — Иоанн-Павел развернул свою машинку на сто восемьдесят градусов.
«Я с Иисусом», — прочитала я на борту машинки.
— Здорово, Иоанн-Павел. — А сейчас пропусти меня, пожалуйста. Мне нужно срочно себя убить.
— У Терезы то-о-оже новая наклейка. — Иоанн-Павел снова развернул машину передом ко мне. — Хочешь посмотреть?
— Я посмотрю сверху, — сказала я. — Ты меня пропустишь?
— И у мамы новая наклейка на машине. Знаешь, что на ней напи-и-исано?
— «Болтливые дети в машине»? — ехидно спросила я.
— Не-ет, — сказал Иоанн-Павел. — Там написано: «С нами едет Иисус».
Ага. Прекрасно подходит к другой наклейке Хиллы, на которой написано: «Позволь Иисусу управлять твоей жизнью». Хилла обожает такие наклейки. На ее почтовом ящике вместо «Пожалуйста, никакой рекламы» написано: «Брак — это дар Божий». До сих пор я не отважилась спросить, почему там висит эта наклейка, но я уверена, что она предназначалась почтальону, чтобы ему в голову не пришла грешная мысль развестись. Сначала из-за обилия наклеек я решила, что Хилла — член секты «Свидетели Иеговы». На самом деле она была простой католичкой, хотя, может, и выражала свои религиозные чувства чересчур восторженно.