— Мне сейчас приснился кошмар, — пожаловалась она. — Разбудила?
— Нет. — Я налила себе еще красного вина. — Мне самой только что приснился извращенный кошмар. В котором было много крови.
— Мне приснилось, что мы с Ульрихом будем паршивыми родителями, — поделилась Чарли. — И когда я проснулась — поняла, что это правда.
— Да что ты! Вы будете прекрасными родителями!
— Нет. Вчера вечером я опять начала курить. Конечно, выкурила всего полсигареты, но это было сильнее меня.
— Полсигареты — не так уж и плохо.
— Ты ведь знаешь, что всегда происходит с моими комнатными растениями, — произнесла Чарли. — Что, если с ребенком будет так же?
— Не стоит об этом беспокоиться, — уверенно ответила я. — Ты обязательно справишься.
— Я забуду его в супермаркете.
— Мы привяжем ему колокольчик.
— Черт, как мне плохо, по-моему, меня сейчас стошнит. Спасибо, что выслушала.
— Да не за что. — И я вернулась к своей рукописи.
Неделя, остававшаяся до моего рандеву с Джо, пролетела незаметно. Каждый день я усердно повышала переносимость спиртного и пункт за пунктом работала над списком того, что мне необходимо было сделать. Помимо всего, я дописала «Путь Ли в мире тьмы», потому что мы, Девы, не любим бросать дело на полдороге. Если уж мы что-то начали, то обязательно доводим до конца.
Это относится и к освобождению квартиры от хлама.
Я мешками выносила из дому мусор. Раз возникнув, моя страсть к избавлению от балласта вскоре брала надо мной верх окончательно. Предметы домашнего обихода, одежда, обувь, нижнее белье, бижутерия, картины, бумаги, постельное белье, косметика — все, что мне не нравилось на сто процентов, покинуло квартиру. Остаться должны были только вещи, которые позволяли моей натуре раскрыться и светить в полную силу. Их было очень мало.
От моего гардероба, к примеру, не осталось почти ничего.
Если бы я не пребывала в депрессии с невротическим компонентом, подобная чистка доставила бы мне огромное удовольствие. Квартира после нее стала казаться больше, шкафы теперь были полупустыми, и все аккуратно лежало на своих местах.
По средам я всегда убиралась у тети Эвелин. И хотя на этот раз она заставила меня расчесывать бахрому персидского ковра и чистить духовку, время пролетело очень быстро. Если бы я только раньше знала, как приятно убираться после водки с тоником
— На следующей неделе будем мыть шкафы изнутри, — заявила тетя Эвелин. Она всегда говорила «мы», описывая мои задания, в действительности ни разу и пальцем не пошевелила, только смотрела на меня и молола языком.
— Я уже заранее радуюсь, — ответила я с готовностью. На следующей неделе меня здесь уже не будет.
Когда я вернулась к себе, позвонила Лакрица и спросила, как у меня продвигается дело с заявкой. Я сказала, что в пятницу пошлю по почте готовую рукопись. Ее это очень обрадовало.
— Быстро и надежно, как всегда! А я уж подумала, вы меня бросите. Без вас я оказалась бы совсем в отчаянном положении. Рукописи, которые я успела просмотреть, просто ужасны. Людям никак не удается описывать кровососов на человеческом уровне.
Лакрица не входила в список тех, кто получит от меня прощальное письмо. Ведь не могла же я, в самом деле, написать всем. Поэтому (а еще потому, что в целях тренировки уже были выпиты два стакана водки с апельсиновым соком) я ухватилась за эту возможность и сказала:
— Вы мне очень, очень симпатичны, Лакрица. И я от всей души желаю вам всего самого лучшего.
Лакрица индиффирентно восприняла мой взрыв эмоций:
— Ну, вы мне тоже очень симпатичны, Герри. Я рада работать с вами.
Ах, как мило! От умиления у меня на глаза навернулись слезы.
— До встречи в лучшем мире, — торжественно провозгласила я.
— Да, — согласилась Лакрица, — мы будем над этим работать.
Потом позвонила мама. И я уверена: знай она, что разговаривает со мной в последний раз, она. О, сказала бы что-нибудь другое. — Я просто хотела быстренько спросить, что — ты наденешь на серебряную свадьбу Алексы, ребенок, — сказала она.
— Ну, наверное, пи…
— Пожалуйста, только не свой древний бархатный пиджак. Для этого случая можешь купить какую-нибудь обновку. Недавно Ханна, ну, ты же знаешь, Ханна, которая с Клаусом Колером, пришла на шестидесятилетие Анны-Мари в очень стильном брючном костюме. А под пиджаком у нее был миленький жилетик. Тебе тоже пойдет что-то в этом роде. Я могу спросить у Анны-Мари, может, она узнает у Ханны, где та его купила. Тогда мы могли бы сходить с тобой вместе за чем-то подобным.