— Не знаю, — ответил Оле.
— По-моему, это не очень хорошая идея.
— Тогда предложи что-нибудь получше, — произнес он.
— Лучше тебе поехать домой и гам спокойно подумать.
— Интересно о чем? О том, какой я идиот?
— Ну, например.
Оле заказал еще виски.
— Но мне здесь нравится, — сообщил он.
Ну, все, хватит. Я уже довольно выслушала.
Перед мысленным взором проплыли мои предсмертные письма так, как работает сортировочная машина для писем на почте, когда распределяет письма по индексу. Что я до сих пор делаю здесь, внизу? Я что, совсем лишилась разума?
— Я пойду, — решительно заявила я.
— Куда? — Оле бросил на меня испуганный взгляд.
— В свой номер. Я позвоню Джо.
— Нет, Герри, останься со мной, пожалуйста!
— Нет.
— Да-да, я понимаю. Конечно, нет. Прости. — Оле взглянул на часы. — Просто я думаю, он вообще уже не придет. Этот женатый подлец тебя обманул.
— Может быть, — произнесла я. — Поэтому я и хочу позвонить.
— Значит, он все-таки женат! Я так и знал. Вот подлец. Изменяет своей жене, а тебя просто использует. Такая женщина, как ты… опустилась до положения любовницы. А потом он еще и не приходит вовремя. — Оле нагнулся над стойкой. — Эй, вы, — обратился он к официанту, — можете себе представить? Этот подонок ее обманул.
— Да нет же! — Я соскользнула со стула. — Вы не могли бы записать шампанское на мой счет? Номер 324.
Официант кивнул.
— Нет-нет, — сказал Оле. — Я заплачу.
— Возьми такси и поезжай домой, Оле.
— Ты так хорошо ко мне относишься, — расчувствовался Оле. — Ты, без всякого сомнения, самый милый человек из всех, кого я знаю. И красивая, и умная, и с чувством юмора. Ты чересчур хороша для этого Джо.
— Слишком поздно. — Я чмокнула его в щеку, чтобы в последний раз вдохнуть запах зубного врача. И чуть не расплакалась. Но теперь мне действительно необходимо было проявить твердость. — Пока, Оле. Вот увидишь, все будет хорошо. И, надеюсь, тебе в голову не придут всякие там глупости.
— Нет-нет, не волнуйся, Герри. Я позвоню тебе, когда снова смогу мыслить ясно.
Я закусила нижнюю губу и, спотыкаясь, побрела к двери.
— Я буду здесь на случай, если тебе понадоблюсь, — крикнул Оле мне вслед.
Дорогая фрау Колер!
Да-да, вы уже много лет предлагаете мне называть вас тетя Анна-Мари. Но у меня столько настоящих тетушек, что я до сих пор не могу пойти на подобную фамильярность. К тому же мне известно, что с тех пор, как я отказалась идти с Клаусом на выпускной бал, вы меня терпеть не можете.
Хочу прояснить здесь раз и навсегда старое недоразумение: «я так неожиданно передумала» НЕ для того, чтобы оставить бедного Клауса без пары. Наоборот, я очень ясно и не один раз давала понять своей маме и Клаусу, что лучше съем фунт живых слизней, чем пойду с этим парнем на выпускной бал, потому что:
1) когда он танцует, он всегда оттопыривает зад как утка, справляющая нужду;
2) воняет так, как будто пару лет не мылся;
3) во время перерыва между танцами ковыряет в носу и выдавливает себе прыщи на шее;
4) несмотря на все это, считает себя неотразимым.
Тут нужно отдать вам должное — именно это я называю отличной воспитательной работой.
Вероятно, именно из-за своей самоуверенности Клаус в день выпускного бала заявился к нам с букетом цветов. Одновременно с ним пришел Георг Штауб, у которого в руках тоже был букет (на всякий случай и для вашего успокоения говорю: хотя от Георга Штауба всегда хорошо пахло, во время румбы он постоянно сбивался со счета, а во время танго планомерно оттаптывал мне ноги).
Неправда, что я открыла дверь и начала смеяться. И я не кричала: «Ха-ха, Клаус, вот теперь ты по- настоящему сел в лужу, дурень!»
На самом деле я испытала сильнейшее в своей жизни потрясение, когда увидела двух парней с букетами цветов у своей двери. Клаус полностью проигнорировал Георга и его букет. Он спокойно поковырял в носу и спросил: «Ты готова, Герри?»
Как будто я могла быть готова! Особенно учитывая мое нервное состояние.
«Но, Клаус, я же сказала, что не хочу с тобой идти», — произнесла я, а Клаус ответил: «Но я думал, что ты это несерьезно. Так ты идешь?»
Ну и что мне было делать? Ведь, в конце концов, я должна была уже подумать и о Георге. Было бы просто несправедливо, если бы Георгу или мне пришлось расплачиваться за невежество Клауса, правда?
Моя мама попыталась еще подкупить Георга и дать ему полтинник, чтобы он уехал обратно домой. Но родители Георга уже ждали внизу в машине, чтобы отвезти нас на выпускной. И на моем лице не было никакой издевательской ухмылки, когда я садилась в эту машину, как все время рассказывают. Я была очень подавлена.