Чарли нажала на кнопку «отбой» и швырнула Ульриху телефон:
— Эта чертова корова опять думает только о себе! Можно не беспокоиться, что у нее случится инфаркт. Она жутко зла на Герри.
— Думаю, она не одна такая, — произнес Ульрих. — Какого черта ты написала людям все это, Герри?
Да, действительно, какого черта я написала людям все это?
— Я должна уехать в Новосибирск, — прошептала я. — Мне нужно где-то спрятаться.
Телефон, который Ульрих все еще держал в руке, зазвонил.
— Пожалуйста, спрячьте меня!
— Герри, я думаю, лучше будет… — начал Ульрих.
— Пожалуйста!
— Но, Герри, такими вещами не шутят. И психиатрическая помощь…
— Я поселю ее в детской, — перебила его Чарли. — Там она день и ночь будет у меня на глазах.
— Спасибо, — сказала я. — Спасибо, спасибо, спасибо.
В доме моей тети все было тихо. Мы, пригнувшись, проскользнули мимо ее окон и осторожно поднялись по пожарной лестнице, бесшумно ступая мягкими подошвами. Сердце гулко стучало у меня в ушах, а руки тряслись так сильно, что я с трудом попала ключом в замочную скважину.
— Не понимаю, зачем я это делаю, — прошептала я. — Если тетя Эвелин меня тут застукает, всему конец.
— Но тебе, же нужны твои вещи, — тоже шепотом ответила Чарли. — Если бы я пошла одна, меня могли бы арестовать за ограбление. И потом, в любом случае твоя тетя будет безумно рада, что ты жива.
— Ты плохо знаешь моих родственников.
Когда мне удалось, наконец, открыть дверь, мы увидели, что нас кто-то опередил. А именно — тетя Эвелин. Она сидела за кухонным столом, запустив обе руки в мою шкатулку с украшениями.
Испугалась она не меньше, чем я, а может, и больше. Я остановилась как вкопанная и уставилась на нее, а она уставилась на меня.
Только Чарли удалось сохранить спокойствие, и она заявила:
— Добрый день! Извините за беспокойство. Мы хотели лишь забрать кое-какие вещи. И не пугайтесь, это не призрак Герри, она настоящая.
— Я вижу, — прошипела тетя Эвелин. — Доротея мне уже позвонила и сказала, что ты позволила себе сыграть в высшей степени греховную шутку. Лично я все равно ни на секунду в это не поверила.
— Извините, — запинаясь, пробормотала я. — Я не хотела…
— Твоя мать исправляет то, что ты натворила, — сообщила тетя Эвелин. — Она вынуждена звонить всем и объяснять, что у тебя даже на то, чтобы наглотаться таблеток, мозгов не хватило.
— Послушайте-ка, — начала Чарли.
— Если об этом узнает тетя Хульда… — сказала тетя Эвелин.
— А что ты, собственно говоря, ищешь в моей шкатулке с украшениями? — Меня внезапно обуяли стыд, страх и гнев.
— Ничего, — безапелляционно произнесла тетя Эвелин. — Хочу сразу же все прояснить: это уже не твоя квартира. Ты от нее отказалась. А учитывая то, что ты натворила, ты утратила всякое право жить здесь.
— И тем не менее, это вещи Герри! — воскликнула Чарли. — И украшения тоже ее.
Тетя Эвелин захлопнула шкатулку:
— Вы намекаете, что меня может интересовать это барахло… эта дешевка?
— Похоже на то, — сказала Чарли.
— Не нашла того, что искала, да? — не без злорадства спросила я. До меня дошло, что она хотела там найти. — Кольца с аквамарином и жемчужного ожерелья в шкатулке нет!
— Что за чушь? Хотя они принадлежат мне по праву, — заволновалась тетя Эвелин. — И ты прекрасно об этом знаешь.
Чарли решила игнорировать тетю Эвелин. Она достала из ниши мой чемодан и бросила его на кровать:
— Боже мой, Герри, да у тебя вещей-то осталось всего ничего. Что ты сделала с этой квартирой?
— Очистила от дерьма, — ответила я, не выпуская тетю Эвелин из поля зрения.
— Мне искренне жаль твою мать, — бросила тетя Эвелин. — Наказал же Господь такой дочерью. Безбожная маленькая ведьма — вот ты кто. Я всегда это говорила.
Гнев во мне пересилил остальные эмоции.
— Не называй меня больше ведьмой, тетя Эвелин!
— Но я, же не имею в виду ничего плохого. Ты такая чувствительная. Попробуй относиться к себе чуть менее серьезно.
— Ты уже заглянула в мой учебник биологии, тетя Эвелин?
— Ты имеешь в виду те гнусные намеки в твоем письме? — Тетя Эвелин скрестила руки на груди. — Слепой и тот увидит, что Фолькер — сын Райнера: те же волосы, кривые ноги, нос. Если ты надеялась таким образом посеять раздор в нашей семье, я вынуждена тебя разочаровать: свою желчь ты потратила понапрасну.
— Ну да, конечно, тетя Эвелин, тебе лучше знать. — Я взяла со стола свой ноутбук. — Этот Мендель, разумеется, ни черта не смыслил в генетике.
Чарли открыла ящик комода: