— Горничная все их засосала в пылесос.
— Ах, вот как, понимаю, душенька. Все, конечно, пошло совсем не так, как ты задумывала, — произнесла тетя Хульда. — А ты не могла быстренько придумать какой-нибудь другой способ?
— Нет.
— Ну да, ну да. Все это так неаппетитно. И когда нужна какая-то там жалкая поганка, вечно ее не найти. — Неужели тетя Хульда только что хихикнула? — А ты собираешься попробовать еще раз, душенька?
Я и сама не знала ответа на этот вопрос. Хотела ли я еще раз попробовать?
— Ну, извинись же, наконец, — прошипела мама из-за кухонной двери.
— Извини меня, пожалуйста, тетя Хульда, — пробормотала я.
— Это за что же, душенька?
— Ну, что я… что ты… получила это письмо, — запинаясь, произнесла я.
— Да что ты, душенька! Это была такая замечательная встряска. И спасибо тебе большое за книги. Я, честно говоря, такие книги не читаю…
— Ну, конечно, — сказала я с горечью. Все ведь читают только Кафку и Томаса Манна.
— …А вот картинки мне очень понравились. Как, например, вот эта — женщина наклонилась в своем белом халатике, очень ловко. А здесь вот у молодого человека просто потрясающая грудная клетка. А какой суровый у него взгляд! Здорово. Думаю, сейчас я немного почитаю эти бульварные романы. Ариведерчи, душенька.
— Э-э… нуда, ариведерчи, тетя Хульда.
— Что, уже все? — крикнула моя мама из кухни. — Ну, что она сказала?
— Передавала привет. Можно мне теперь уйти?
— Ни в коем случае, — отрезала мама. — Будешь сидеть тут целый день и отвечать на звонки. Ты сама заварила эту кашу, и будет справедливо, если ты же ее и будешь расхлебывать.
— Почему бы тебе просто не включить автоответчик? — предложила я.
— Потому что от этого будет только хуже, — произнесла мама. — Тогда мне придется всем перезванивать… Нет-нет, ты сама лично объяснишь людям по телефону, что все это было большим недоразумением и что я никакого отношения к этому не имею.
— Ты имеешь в виду недоразумение… в смысле… э-э…
— В смысле… Не смей, черт тебя подери! — крикнула моя мама. — Ведь из-за этого может пострадать моя репутация.
Итак, я поудобнее устроилась на стуле, от души надеясь, что телефон просто-напросто не позвонит. Но, к сожалению, зазвонил он довольно скоро. Первой оказалась фрау Колер, мать Клауса Колера.
— Я сразу так и подумала, что это неудачная шутка, — заявила она, когда узнала меня. — У тебя всегда было очень своеобразное чувство юмора.
— Извинись! — прошипела моя мама из-за двери.
— Извините, — сказала я.
— Извиняться ты должна перед Клаусом, — проговорила фрау Колер. — Как ты растоптала его чувства! К сожалению, у тебя своего сына никогда не будет, а иначе рано или поздно ты бы узнала, как больно бывает матери, когда на ее глазах у ее сына из груди вырывают сердце… Когда его лишают иллюзий насчет того, что в мире все бывает по справедливости!
— Но я же написала вам, как все было, фрау Колер! На самом деле это Клаус лишил меня иллюзий!
— Моя дорогая девочка, — сказала фрау Колер, хотя было совершенно ясно, что я ей ни капельки не нравлюсь. — Как ты ни юли, а все равно в твоей биографии останется позорное пятно, потому что ты договорилась идти на выпускной бал сразу с двумя мальчиками. Но я всегда предупреждала Доротею: маленькие вертихвостки, которые рано созревают, потом долго не выходят замуж.
Ну да! А вонючие ковырялыцики в носу не сегодня-завтра станут кинозвездами! Я никогда не была вертихвосткой! И уж точно не относилась к разряду тех, кто рано созрел. В шестнадцать я все еще не знала, как пользоваться тампонами. Но зачем сообщать об этом фрау Колер?
— Извинись! — снова прошипела мама из-за двери.
— Еще раз извините, — произнесла я и положила трубку. — А почему фрау Колер уверена, что у меня не будет детей, мама? Она тоже думает, что я лесбиянка?
— Чтобы завести детей, нужен мужчина. А после того, что ты сделала, жениться на тебе никто не захочет. По крайней мере, уж точно не захотят те, у кого функционирует хотя бы половина из восьми органов чувств. Представляешь, как радуется Клаус, что сия чаша его миновала! Ах, я готова сквозь землю от стыда провалиться!
Восемь чувств? У Клауса Колера было восемь чувств? Зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, испускание вони, ковыряние в носу — а какое восьмое чувство?
Следующей позвонила моя тетя Алекса:
— Ну-ну, Герри, детка, ты дома? А я думала, твоя мать больше никогда тебя на порог не пустит!
— Пустила. Но только в прихожую.
— Извинись! — привычно раздалось из-за двери.
— Извините, тетя Алекса, — заученно произнесла я.