Их собственные мысли были подавлены, погребены под этим навязчивым, чужеродным желанием. Они не были просто пленницами. Они были ментальными марионетками, ожидающими своей участи с радостью. Я понял, что они так же опасны, как и подчинённые звери. Один их крик — и наше укрытие будет раскрыто. Нужно было прятаться и от них тоже.
Мой холодный, прагматичный разум столкнулся с чем-то новым. С чем-то, что я не мог до конца понять. Моральный выбор? Что это? Спасать их — значит рисковать провалом задания, рисковать своей жизнью, своим планом эволюции. Оставить их умирать… было бы самым логичным решением. Они — не мой ресурс. Их судьба меня не касается.
Но что-то внутри меня, какой-то древний, забытый отголосок моей прошлой жизни, протестовало против этого извращённого контроля над чужой волей. Ситуация стала гораздо сложнее.
Продолжая сканировать лагерь, я заметил странный объект на алтаре из чёрного камня — кристалл, пульсирующий фиолетовым светом. Он был источником псионического поля, центром их примитивной Сети.
[Системный анализ: Псионический Кристалл ранг F+. Редкий компонент. Может быть использован как эссенция, или как катализатор для развития навыка «Телепатия».]
И тут я почувствовал его. Лёгкий, едва уловимый ментальный импульс, который прошёлся по скалам, где мы прятались. Это не был приказ или сообщение. Это была… ловушка. Псионическая растяжка.
Я совершил ошибку. Я был так увлечён подслушиванием, что не заметил, как моё собственное сознание, мой разум, создавал «шум» в их ментальном поле. Они не видели меня. Они почувствовали меня.
В следующее мгновение огромная, покрытая шрамами фигура вожака исчезла с места. Я услышал за спиной испуганный писк гоблина.
Я резко обернулся.
Вожак стоял прямо за мной. Он двигался абсолютно бесшумно. Его огромная когтистая лапа схватила гоблина, подняв его в воздух, как котёнка. Он поднёс его к своей морде и глубоко, шумно втянул носом воздух.
Затем он бросил в мою сторону презрительный мысленный образ, очевидно, комментируя гоблина в своей лапе.
«Мелкий. Воняет страхом и потом. Плоти мало. Сойдёт разве что волчатам поиграться».
А затем его фиолетовые глаза, полные дикой, первобытной ярости, уставились прямо на меня. И я чётко, без помех, услышал его мысль, пронзившую моё сознание, как раскалённая игла.
«А эта костяная кукла… она не пустая».
Глава 24
Вожак оборотней уже стоял прямо за моей спиной. Я не слышал как он пришёл, но это и не важно. Расстояние было просто критическим. Ему не составит труда сделать короткий прыжок и схватить меня, а потом… Очевидно, что произойдёт потом, если это ему позволить.
Его мысль, полная первобытной ярости, ударила в моё сознание, как таран:
— Я обглодаю твои тощие косточки!
Его огромная когтистая лапа, до этого сжимавшая моего гоблина, разжалась.
— А этот — воняет — с презрением он отшвырнул зелёное тельце в сторону. Гоблин с испуганным визгом кубарем покатился по каменистой земле, врезавшись в скалу. Замолчал… Возможно, умер.
Я не шелохнулся. Страх — это роскошь, которой у мёртвых нет. Вместо него — холодный, кристально чистый расчёт. Я медленно, демонстративно выставил перед собой двуручный меч, для надёжности упирая его в рёбра, а другой рукой сжал в кармане гладкую, холодную сферу ледяного заклинания. Это был блеф, но он должен был сработать. Я показывал, что готов к бою. А уж если он хочет моей смерти, я готов, но обязательно заберу его с собой.
«Ну же! Атакуй, если не трус! Посмотрим кому из нас будет страшнее холод, скелету или облезлой двуногой собачонке⁈»
Вожак замер. Его фиолетовые глаза, горевшие безумием, на мгновение сфокусировались, в них промелькнуло что-то похожее на оценку. Он увидел мой жест. И, кажется, поверил.
— Глупая костяшка думает, что может угрожать мне, — его мысленный голос был полон насмешливого превосходства. — Я не стану пачкать клыки о твои грязные кости. Пока. Сначала я сломаю то, что прячется внутри. Я выверну твой разум наизнанку и заставлю молить о смерти, которой ты так жаждешь.
Он не двинулся с места. Но я почувствовал атаку.
Это было не похоже на упорядоченные, почти математические вторжения Хозяина. Это был шторм. Волна первобытной ярости, цунами из чужой воли, которое пыталось не взломать, а просто снести моё сознание, растоптать, стереть в пыль. В моей голове завыл ментальный ураган, сотканный из запахов крови, вкуса сырого мяса и бесконечной, животной ненависти.
Это не магия Хозяина. Это что-то другое. Грубое, хаотичное… но сильное. Он пытается пробить мой разум, как таран. Но я уже видел такое. Я могу уклоняться. Я могу выстоять.