Я активировал «Духовное Око». Хаос обрёл структуру. Я увидел атаку не как эмоцию, а как грубо сплетённую сеть из фиолетовых энергетических потоков. Она оплетала меня, и я, используя весь свой опыт борьбы с Сетью, начал действовать. Я не пытался блокировать удар — у меня не хватило бы на это силы. Я уклонялся. Я пропускал потоки ярости сквозь себя, направляя их в каналы Сети, которые всё ещё связывали меня с моим отрядом.
Каждый отведённый удар отзывался судорогой в теле одного из моих скелетов где-то в укрытии. Они были моими громоотводами, моими предохранителями. Их кости трещали от ментального перенапряжения, но они держали удар, принимая на себя то, что должно было уничтожить меня.
Но я не мог вечно держать оборону. Мои ресурсы, моя ментальная выносливость, были не безграничны. Пора было менять правила игры.
«Подъём», — мой приказ получился коротким, как выстрел.
И по всему плато, из-за каждого валуна, из каждой тени, безмолвно, как призраки, поднялись они. Пятьдесят скелетов. Моя армия. Они стояли неподвижно, их черепа уже были с готовностью устремлены на лагерь оборотней. Кольцо окружения сомкнулось.
В ментальном шуме вожака я уловил новую ноту. Ярость, казалось, сменилась чем-то, похожим на шок и недоумение. Он, вероятно, был крайне удивлён появлением такого количества скелетов, помимо меня. Я почувствовал, как по псионической сети оборотней пробежал мощный, но странный импульс. Он, похоже, пытался пробиться к моим скелетам, сломить их волю, подчинить себе. Но они, безмозглые марионетки, просто не имели разума, который можно было бы сломить. Их сознание было пустотой. Я видел, как его ментальные щупальца бьются о эту пустоту, не находя за что зацепиться.
Он провалился, даже не успев начать. Я почувствовал, как недоумение вожака сменилось чистой, нефильтрованной яростью. Он, должно быть, был в бешенстве. Его следующий мысленный импульс, направленный уже прямо на меня, был подобен удару молнии.
— Если не таким способом, я всё равно заберу твоих бездушных марионеток! Я отберу у тебя это оружие и одарю беспомощной, мучительной смертью от истинного альфы!
Его фиолетовые глаза, полные дикой, первобытной ярости, уставились прямо на меня. И я чётко, без помех, услышал его мысль, пронзившую моё сознание, как раскалённая игла, он зарычал:
— Я здесь Альфа! И ты не смеешь мне противостоять! Ты не Альфа! Здесь может быть только один! И это я! Я разорву тебя на части, съем твои кости, чтобы доказать это! И я не пощажу никого — ни своих, ни чужих — пока не докажу, кто здесь господин! Это будет битва до самой смерти!
Он отдал приказ своей стае. Я почувствовал это по тому, как фиолетовые нити, связывающие их, натянулись и завибрировали. Они готовились к атаке.
Я не стал ждать. Пока что мне следовало отступить, использовать собственную армию, как щит. В конце-концов вожак был далеко не единственной угрозой сейчас. Они быстры, очень. Они сильны. И в этом с ними я соревноваться был не намерен.
Мои скелеты пришли в движение, смешиваясь, меняясь местами, создавая живой, непредсказуемый калейдоскоп из костей и стали. И я, их командир, растворился среди них, став лишь ещё одной безликой фигурой в своей собственной армии. Теперь попробуй найди. Ведь я далеко не тот, кому для победы требуется делать всё собственными руками. У меня их даже не две… Сейчас количество моих рук равнялось целой сотне и каждой из них я мог при желании командовать почти как своими!
Плато превратилось в кипящий котёл. Повинуясь безмолвному приказу своего вожака, оборотни и их подчинённые твари хлынули на моих скелетов, как грязный селевой поток. Но настоящая атака была невидимой.
Теперь на меня обрушился настоящий псионический шторм.
Это был первобытный хаос. Рёв сотен голосов, вой десятков хищников из его стаи, скрежет когтей по камню — всё это слилось в единую, оглушительную какофонию, которая била прямо по моему сознанию. Вожак и его «Беты» пытались пытались заглушить мою Сеть, утопить в цунами из чистой, нефильтрованной ярости.
Безумие в том, что я уже проворачивал подобное против Хозяина. Насколько он был силён, но я справился в одиночку. А сейчас? Десятки оборотней одновременно проворачивали то же самое против меня!
Я почувствовал, как нити контроля, связывающие меня с отрядом, начали истончаться, вибрировать, рваться. Мои приказы, до этого чёткие и ясные, искажались, превращаясь в бессмысленный набор сигналов.
«Держать строй!» — но вместо стены щитов скелеты начали беспорядочно толкаться, мешая друг другу.