«Ночь» уже опускалась на каменные джунгли, когда светящиеся кристаллы на своде пещеры начали тускнеть. Я снова надел тот же старый плащ и платок, с которым вернулся от подпольщиков. Однако я даже не подозревал, насколько правильными были все эти решения.
После эволюции какое-то время моё сознание всё ещё было в состоянии некоторой «эйфории», но суровая реальность прогнала всё одним взмахом. Город совсем изменился. На улицах стало не просто больше патрулей Гольдштейна. Его головорезы ещё и вели себя как какие-то оккупанты: они грубо останавливали все повозки без исключения, вытаскивая людей из них на улицы, вскрывая грузы. Вооружённые монстры и люди бесцеремонно обыскивали прохожих, создавая атмосферу страха и подавления.
Я свернул ещё глубже в подворотни, где, как надеялся, будет меньше активности. Однако даже там не было спокойно. Я увидел, как ещё пара головорезов вовсе поджигает содержимое чей-то телеги и прессуют какого-то старого кобольда-торговца. Я слышал их крики.
— Где Гизмо⁈ Где прячется этот старый крысёныш⁈ Говори, или тоже хорошенько поджарим!
Ладно, от него пользы точно не будет, иначе допрос бы давно закончился. Пожалуй, сперва стоит проверить рынок
Совсем скоро выяснилось, что патрули Гольдштейна — это не только наземные отряды. Моё «Духовное Око» показало мне всю серьёзность происходящего. На стенах зданий, цепляясь за выступы, бесшумно передвигались арахниды-наёмники. Их многочисленные глаза при помощи магии сканировали улицы снизу. Высоко вверху, между шпилями, кружили гарпии-дозорные, их острые взгляды выхватывали любое движение. В некоторых точках я видел тонкие, едва заметные сети из магической энергии — это были сигнальные ловушки. Я также замечал магов в окнах, которые периодически использовали заклинания поиска, контуры испускаемых волн которых я чётко видел своим «Духовным Оком».
Я использовал всё своё мастерство и новую ловкость, чтобы избежать обнаружения. Я прятался в тенях, использовал пар, прорывавшийся из подземных магистралей, менял укрытия и иногда снова устранял разного рода «помехи».
Но, наконец, добравшись до Торгового квартала, я увидел примерно то, что ожидал. Лавка «Чудеса и диковинки» была не просто закрыта — она догорала. Дверь, выбитая с петель, валялась на мостовой, витрины зияли осколками, а из почерневшего проёма всё ещё клубами валил едкий дым. Несколько головорезов Гольдштейна, с ленивым видом оперившись на стены соседних зданий, отгоняли редких зевак. Их лица были полны самодовольного презрения.
Не похоже на простой грабёж. Показательное выступление, акт устрашения? Гольдштейн развязал в городе торговую войну, и нужный мне торговец, Гизмо, стал одной из его первых жертв. Ждать здесь было бессмысленно. Мне нужна была информация, и я знал надёжное место, где её можно было достать. Мой путь снова лежал вниз, в тёмное, гниющее чрево города, в логово «Подполья».
У входа в «Бездонную Глотку» меня встретил тот же вышибала-минотавр. Как обычно миновав его, я направился к барной стойке. Времени у меня может уже не быть, поэтому в этот раз обойдёмся без костей. Я сосредоточился, ещё на подходе формируя мысль в холодный, чёткий импульс, и направил его прямо в сознание гоблина.
«Мне нужна Фенрис. Срочно».
Вздрогнув, он выронил из руки стакан, который только что тщательно натирал. Тот с громким звоном поскакал по полу, пока не взорвался на сотни мелких осколков. Гоблин тут же стал искать источник звука, вертя головой и его маленькие глазки в ужасе уставились на меня. Кажется, узнал.
— Ку… Ку-ру… — пролепетал он, словно от шока забыл человеческий язык.
Неприметная дверь за стойкой тут же отворилась. На пороге стояла Фенрис. Её удивление было почти осязаемым, я почувствовал его как лёгкий ментальный толчок.
«Ты… ты научился? Так быстро?» — её мысленный голос был полон восхищения, смешанного с лёгкой опаской.
Она провела меня в уже знакомый штаб. Я не стал тратить время на объяснения. Я просто спроецировал в её сознание всё, что видел: сожжённую лавку, имя «Гизмо», головорезов орка.
Фенрис передала мою просьбу Скрежету. Гигантская сороконожка, выслушав её, надолго замолчала, её многочисленные лапки замерли. Затем он медленно, скрежеща, заговорил.
— Гизмо — известный в узких кругах скупщик редких артефактов. Он живёт в уединённом особняке в верхних ярусах.