Глава 29
Я молча протянул гному запечатанное магией письмо. Мой череп был непроницаемой маской, но внутри кипела работа. Раскрывать свои новые способности к телепатии этому торговцу, пусть и знакомому Хозяина, не входило в мои планы. Пусть считает меня безмолвной куклой. Так безопаснее и без лишних вопросов.
Гизмо, этот низкорослый, полный гном с растрёпанной бородой, бросил на письмо затравленный взгляд. Он был зажат между молотом и наковальней: снаружи его особняк штурмовали головорезы Гольдштейна, а внутри стоял я, безмолвный посланник не менее опасного Костяного Алхимика. Я чувствовал, как он о думал о чём-то связанным со своей «охраной», но это была не агрессия, а поток концентрированного страха. Наверное, всё же понял, что это не они меня впустили, а я сам вошёл, иначе между мной и им сейчас был бы ещё хоть кто-нибудь.
— Пройдёмте… — просипел он, вытирая потные ладони о свой шёлковый халат. — Не здесь.
Он провёл меня вглубь дома, в хранилище. Массивная стальная дверь со скрежетом закрылась за нами, отсекая звуки боя. Здесь, в тишине, среди стеллажей, уставленных пыльными артефактами и колбами с мерцающими жидкостями, он казался ещё более жалким. Безропотно, дрожащими руками, он протянул мне тяжёлый деревянный ящик. «Алхимический набор». Задание было почти выполнено.
Но мой взгляд, усиленный «Духовным Оком», зацепился за что-то другое. В дальнем, самом тёмном углу хранилища, заваленный какими-то ящиками, стоял большой, окованный железом сундук. И он… двигался. Едва заметно, но крышка подрагивала, словно внутри кто-то или что-то билось.
Я молча указал на него.
Гизмо тут же напрягся. Его страх на мгновение уступил место какой-то отчаянной, злой решимости.
— Это тебя не касается! — прошипел он, его голос дрожал, но уже не от страха, а от гнева. — Я дал тебе то, за чем ты пришёл! Алхимический набор! Так что бери его и проваливай!
Он даже забыл, с кем разговаривает. Этот сундук был для него важнее страха перед Костяным Алхимиком. А значит, и для меня он представлял особый интерес. Я, не обращая внимания на его протесты, направился прямо к сундуку.
— Я сказал, не подходи!
Я услышал за спиной скрежет металла. Моё «Духовное Око» уловило вспышку ярости в его ауре. Я даже не обернулся, когда он, схватив со стены тяжёлый боевой топор, с яростным воплем замахнулся, целясь мне в спину. Я просто сделал шаг в сторону.
Топор со свистом рассёк воздух там, где только что был я, и с глухим стуком врезался в деревянный стеллаж. Не давая гному опомниться, я развернулся и с силой ударил его кулаком под дых. Он согнулся пополам, выронив топор не по размеру, и с хрипом рухнул на пол, хватаясь за живот и жадно глотая воздух.
Я поднял его топор. Замок на сундуке был массивным, железным, но против тяжёлого, острого лезвия он не устоял. Три точных, сильных удара — и он с треском разлетелся.
Я откинул крышку. Внутри, на бархатной подушке, в окружении каких-то сложных, пульсирующих механизмов, лежало оно. Живое, бьющееся сердце.
— Ты… ты пожалеешь! — задыхаясь, прохрипел Гизмо с пола. — Это… это сердце для барона фон Крюгера! Для пересадки! Если бы не этот ублюдок Гольдштейн, его бы уже доставили!
Продажа органов? Так вот чем ещё промышлял этот торговец. Может, не так удивительно, что Гольдштейн открыл на него охоту. Я ногой перевернул гнома на спину, желая задать «обычный» вопрос, но, кажется, немного не рассчитал силу. Он с визгом откатился к решётке, за которой хранилось более ценное оружие.
— Пощади! — заскулил он, увидев, как я приближаюсь. — Это… это был просто бедняк! Он бы всё равно умер от голода! Или попал в рабство! Я… я сделал как лучше! Бедняк всё-равно бы ничего не добился за всю свою жизнь! А этот барон, ты не понимаешь…
«Ты заплатил ему, прежде чем заживо вырезать сердце?» — моя мысль, холодная и острая, ударила в его сознание.
Гизмо замер. Он отвернулся, его тело затряслось. Но свой ответ я всё равно получил. Я уже поймал отголосок его настоящих мыслей, его страх, его жадность. Он не платил. Его люди просто вырезали сердце у какого-то несчастного, чтобы продать его богатому старику. Омерзительно.
Я поднял топор. Гизмо, увидев это, заблеял, пытаясь отползти. Одного удара тупой стороной по голове хватило, чтобы он замолчал.
А ведь я всего-лишь должен был забрать алхимический набор. Но просто оставить всё как есть, зная факты? Это невозможно. Ну, думаю, мне есть куда можно его отнести. Рано или поздно этот гнём ведь всё равно очнётся, но убьёт ли его Гольдштейн? Не факт. А обо мне он уже знает.