Его разум сопротивлялся. Естественные барьеры, стены из страха и инстинктов, вставали на моём пути. Я видел вспышки его жизни: сырой холод гоблинских нор, вкус жареной пещерной ящерицы, грозную тень их хвастливого вожака. Я пробивался сквозь них не грубой силой, а с холодной точностью хирурга. Я не читал его воспоминания, я переписывал саму архитектуру его разума. Моей целью был не контроль, а создание точки входа, которую я смогу использовать позже.
Тело гоблина выгнулось в беззвучном крике. Я ощущал его агонию как отстранённое, академическое наблюдение. Тёмная кровь начала сочиться из его глаз и ушей. Его физическая оболочка ломалась под давлением моей ментальной атаки. Другой на моём месте мог бы дрогнуть, но я был за гранью подобных сантиментов. Это была необходимая процедура. Рассчитанный риск ради большей награды. Последним, сфокусированным усилием я пробил его последнюю защиту и установил связь. Бэкдор был открыт.
В тот же миг, когда соединение было установлено, Система отреагировала. В моём сознании вспыхнуло новое уведомление, его текст был чётким и лаконичным.
[За проявленное виртуозное и неортодоксальное манипулирование чужим сознанием получен новый активный навык: Ментальный Паразит (F). Позволяет создавать временную псионическую связь с живой целью, транслировать и принимать ментальные сигналы, а также наносить прямой урон сознанию. Требует огромных затрат энергии и прямого контакта или наличия «проводника».]
Новый инструмент. Новое оружие. Его нужно было испытать. Я сфокусировал свою волю, направляя её через только что созданный канал.
«Встать».
Гоблин, до этого лежавший на земле дрожащим комком, поднялся на ноги. Его движения были скованными, неестественными, как у марионетки. В его глазах не было воли, лишь пустое повиновение.
«Пройди пятнадцать шагов вперёд».
Он подчинился, ковыляя с той же механической походкой. Раз, два, три… На десятом шаге связь, растянутая до предела, оборвалась. Гоблин закричал — диким, гортанным воплем чистого ужаса — и рухнул на землю, его тело забилось в конвульсиях.
Радиус действия был ничтожен. Побочные эффекты — потенциально смертельны для цели. Как инструмент управления — бесполезно. Но как оружие… как способ передать ощущение, идею, частицу чистой, концентрированной воли на расстояние… У меня было много «проводников», чтобы ограничение в расстоянии можно было обойти. Это было великолепно. Если я смогу передавать чувства от одного живого существа другому… Это был очередной ключ к сложному многоуровнему замку, который мог бы позволить мне противостоять всепоглощающей мощи Хозяина.
Я собрал оставшиеся грибы, которые добыли скелеты. Их странная, упругая текстура контрастировала с холодным металлом моей перчатки. Мой взгляд упал на гоблина. Он перестал дрожать. Медленно, с видимым усилием, он поднялся. Его глаза, когда они встретились с моими, были другими. Страх исчез, уступив место спокойной, пугающей ясности. На сей раз он смотрел на меня не как обычно, на похитителя, а как на…
— Кура-ри… (Великий вожак…) — прошептал он, его голос был ровным, но в нём слышалось благоговение. — Кури-ка! (Моя видел! Моя видел ваше намерение! Моя видел, что вы задумали! Моя готов терпеть, чтобы вы стали ещё сильнее и исполнили ваш великий план!)
Я достал из сумки флакон с лечебным зельем. Он был почти полон. Я протянул его гоблину. Тот, не веря своим глазам, взял его.
— Кура-ри… (Это… для меня?) — прошептал он.
Я кивнул. Он откупорил флакон и медленно, с благоговением, выпил его. Раны на его лице начали затягиваться. Кровотечение прекратилось. Он был сломлен, но из обломков, казалось, родилось нечто новое, более сильное.
Я посмотрел на свои руки, на Перчатку Архитектора, затем на своего нового, но всегда странно преданного последователя. Все компоненты были на месте. Время подготовки закончилось.
«Отряд, в путь», — мой безмолвный приказ разнёсся по Сети.
Мы возвращались к особняку под покровом искусственной ночи, уже переходящей в ранний рассвет. Долгий марш через подземный лес, где монотонный стук костей и скрип телеги были единственными звуками, дал мне время на размышления. Я чувствовал себя готовым. Момент истины приближался, и я был уверен в своих силах.
По мере приближения к особняку, воздух вокруг меня начал меняться. Сеть докладывала о запахе пыли и старого камня, но я ощущал нечто иное. Напряжение. Оно нарастало с каждым шагом, становилось плотнее, тяжелее. Особняк, который я покинул, казался теперь не просто домом, а сжатой пружиной, готовой распрямиться.