Интересно, а когда следует прекратить? Если высунуть слишком рано, эффект будет слабый. Второй раз он может уже не поверить. Но я вдруг почувствовал, как конвульсии гоблина из очень резких становятся тише, и при этом он уже не пытается вылезти, как будто смиряется. Тогда я перестал «жевать» и вытащил окровавленную лысую голову.
Гоблин с большим трудом открыл на меня глаза. Наверняка, картина окровавленных зубов, с ошмётками его кожи, была ему неприятна. Он задыхался, его тело всё ещё дрожало. Я, продолжая демонстративно шевелить челюстью, ещё раз показал гоблину карту, и ткнул пальцем в «Логово гоблинов». Тот, пытаясь морганием согнать катящиеся из глаз слёзы, начал резко, отчаянно кивать.
Похоже, вслепую пробираться всё же не придётся.
Я отвязал окоченевшему от страха гоблину ноги и проверил верёвки на рту и руках. Они были достаточно тугими, чтобы он не мог их снять самостоятельно, но позволяли ему двигаться. Для себя я вытянул что-то вроде короткого поводка — верёвку, которую можно было держать в руке, чтобы контролировать его движения.
«Отряд „Пауки“, следовать за мной!» — отдал я команду.
Скелеты синхронно двинулись вперёд. Гоблин, мельком осмотрев стены, начал вести, но шагал очень медленно, периодически запинаясь сам об свои же ноги. Он ещё и кровью истекал, как резаный, оставляя за собой тоненький алый шлейф на земле.
Я достал зелье лечения. Оно всё ещё было почти полным, я использовал его очень экономно. Применил несколько капель на голове гоблина. Пусть начинает связывать моменты, когда мне подчиняется, с чем-то полезным для себя. Следует не только наказывать. Я снова показал ему карту и зелье, а затем подтолкнул вперёд. Если тот будет идти, я буду его подлечивать. А если гоблин остановится… Я снова показал ему свою раскрытую пасть.
Видно, гоблин всё понял, потому что вперёд чуть ли не побежал. Его маленькие ножки быстро зашагали по узкому тоннелю, а я шёл за ним, держа поводок и ведя за собой свой отряд.
Пока есть время, я должен был продумать ещё одну проблему. Никак нельзя было узнать, куда именно он нас ведёт. Это мог быть условный главный вход, который всегда охраняется, или даже ловушка, более хитрая, чем та, что они устроили на паука. Нужно было всё же исходить из понимания, что скелетов всего два с половиной десятка, а гоблинов, в их же логове, может быть ещё больше, чем во время стычек. Этот план ограбления с самого начала означал необходимость решить много вопросов.
Тогда я достал из сумки ранее подобранный с трупа дырявый шлем. Просто случайный лут, судя по всему, его прокусил паук, но именно поэтому он и нужен сейчас. Я развязал у гоблина рот. Он глубоко, судорожно вдохнул, словно впервые за долгое время получил доступ к воздуху.
Я показал ему этот шлем. Затем снова показал карту и двумя пальцами изобразил человечка, который куда-то идёт. Гоблин хриплым, уставшим голосом попытался спросить, что я имею в виду.
— Рику… рику раку? (Зачем… зачем ты это показываешь?) — его голос был слабым, но понятным.
Я тряс шлем и провёл пальцем по паучьему укусу на нём. Гоблин тут же испугался, его глаза расширились. Он затряс головой, пытаясь отстраниться.
— Раку! Кура! (Пауков! Ты хочешь привести пауков!) — пропищал он, его голос был полон паники.
Я немного удивился. Это было одной из моих мыслей, конечно. Пауки ведь не атакуют скелетов, и станут большим преимуществом против толп этих зелёных чертей. Но это было совсем не то, что я хотел сказать. Я вертел головой, отрицая его догадку, и ещё раз провёл пальцем по укусу, а затем попытался «распилить» шлем рукой, имитируя разрывание.
Гоблин чуть приободрился, его паника сменилась недоумением.
— Кура… раку? (Ты хочешь… найти паучьи органы?) — спросил он, его голос был более уверенным.
Я ободрительно хлопнул гоблина по спине. Мои костяные пальцы ощутили его хрупкие лопатки. И даже капнул ему на голову зельем лечения. Это было не только для его ран, но и как подкрепление.
Гоблин, увидев зелье, с надеждой в голосе объяснил:
— Кура рику, ракури. Кура-ку. (Место, где мы используем паучьи органы, находится в стороне от лагеря. У нас там… производство.)
«Производство». Интересно.
Я показал ему меч.
— Рику? Кура рику? (ты спрашиваешь, делаем ли мы там оружие?) — спросил гоблин.
Я снова хлопнул его по спине.
Гоблин закивал.
— Кура! Куру-ку. Кури кури. (Да! Там делают оружие, чтобы в скором времени выйти из пещер и захватить мир! Это гениальный план нашего великого вожака. Большая подготовка!)
Слыша это, я невольно усмехнулся, однако это проявилось только в моей дрожащей челюсти. Эти существа явно имели очень завышенное самомнение.