В это время я мельком заметил, как гоблинши что-то копошатся внутри башни. Одна из них даже пыталась спрятать нож под одежду. Ну и ладно, вот уж в них опасность отсутствовала совершенно. Они были слишком напуганы.
Затем я указал на вожака пальцем и провёл рукой поперёк своей шеи.
— Рику… рику раку? (Ты хочешь сказать, что… у нас уже нет выбора? Что мы всё равно погибнем из-за пауков и авантюристов?) — испуганно задался вопросом вожак.
Я кивнул и занёс меч уже острой стороной. Лезвие едва заметно блеснуло в полумраке. Это ещё сильнее напугало вожака, но он вдруг произнёс:
— Кура! Рика кури-ка раку… (Нет! Моя не отдаст приказ бравым гоблин воинам на неминуемую смерть! Эта ситуация отличается!)
Я нашёл это неожиданным. Хоть раз этот уродец решился сделать что-то правильное, даже под лезвием меча, совершенно неспособный сдержать дрожь. Видно, этот гоблин не настолько пропащий, как казалось. Что-то от нормального вожака в нём всё же имелось. Он всё ещё был мерзок для меня, но почему бы и не попробовать по-хорошему.
Тогда я указал на себя, затем на авантюристов.
— Рику… кури? Рику кура… (Ты хочешь… чтобы скелеты тоже их атаковали? Ты предлагаешь… атаковать их вместе?) — вожак с удивлением посмотрел на меня.
Я кивнул и протянул ему руку. Мы всё равно бы напали на авантюристов, когда всё началось, но вожаку сейчас было лучше об этом узнать. Это могло убедить его.
Вожак, не находя себе места, пытался узнать:
— Кура! Куру-ку! (Но почему⁈ Зачем скелетам это⁈)
Я его проигнорировал. Нет времени на объяснения. Я отвернулся, чтобы отдать скелетам приказы.
«Отряд Пауки, разбрестись в поисках гоблинов!» — грубо говоря, я планировал самостоятельно тормозить каждого скелета, когда тот приближался бы к жертве и затем чередовать приказ «атака» и «следовать за мной!», чтобы вынудить убегающих от них гоблинов скопиться под балконом. Не тривиальная задачка, которая потребует огромное количество концентрации. Но она стоит усилий.
Затем я пальцем нарисовал на пыльном ограждении балкона примитивную рогатку.
— Рику… раку? (Наши рогатки?) — спросил вожак, его тон был неуверенным.
Я указал на тех гоблинов, облепленных паутиной, которые находились под башней. Затем я приказал, чтобы один из скелетов атаковал паутину, которая удерживала гоблинов. И снова указал на авантюристов, а затем ещё раз на нарисованную рогатку.
Вожак с удивлением посмотрел на меня. Его маленькие глазки расширились.
— Кура… раку? (Ты хочешь, чтобы… мы закидали людей паутиной?) — он был поражён этой задумкой. — Кура! Куру-ку! (Моя… моя гений! Два года назад моя впервые придумал использовать пауков для производства брони, но ещё ни разу не догадался попытаться стрелять из рогаток их паутиной! Если бы это раньше пришло моя в голову, то бой с твоя скелетами на арене пошёл бы совсем иначе!)
Он был в восторге. Его голос, до этого полный страха и возмущения, теперь звучал почти благоговейно.
Тем временем обе гоблинши «незаметно» подбирались к нам со спины и встали рядом, явно специально выдерживая присутствие, чтобы я к этому привык и расслабился. Одна из них всё ещё прятала нож. Зря они это делали, но я снова решил проигнорировать. Если они все же решаться на атаку, это можно будет как следует использовать.
Вожак, замявшись, вдруг неуверенно поставил условие:
— Кура… ракури. Куру-ку. (Моя готов атаковать людей, но только если… скелеты тоже будут участвовать и перестанут убивать гоблинов, а после победы помогут избавиться от пауков.) — Затем, испугавшись моей реакции, вожак попытался оправиться, заявив: — Кура-ку! Куру-ку! (Этот лагерь теперь по праву принадлежит тебе! Все здания, территория и ресурсы!)
Да что ты, а я не знаю? Он хочет «великодушно» отдать мне то, что и так вправе забрать любой победитель.
— Ракура ра!.. Рара… (И… и твоя очень великий! Только с такими честными условиями моя бойцы согласятся с честью отдать свои жизни плану… плану твоя сильного гения!)
Это что, он похвалить меня так пытается?
Видно было, что он не искренен, а слова звучали слишком натянуто. Тем не менее, он действительно пытался выбить для своего племени какие-то выгодные условия. Пусть будет так, это начинало выглядеть действительно интересно. Тем более, что, если они все становятся моими инструментами, мне следовало обеспечить для них нормальные рабочие условия.
Но ситуация была из ряда вон. Работать сообща с гоблинами сразу после того, как по моему приказу скелеты почти уничтожили их лагерь? После всех наших сражений друг с другом? Кроме того, я видел в глазах вожака некий недобрый блеск. Тот, гарантированно, предаст меня при первой же возможности… Впрочем, в этом не было ничего удивительного, а вполне ожидаемо. Однако он обязательно об этом пожалеет. Даже пообещав добровольно отдать этот лагерь, он ведь, наверняка, просто хотел под шумок вынести что-то отсюда? И это была мысль. Он, должно быть, не их основной. Здесь же только их бойцы. У гоблинов, наверняка, есть ещё какое-то место?