Он снова повернулся к гоблину, которого Лиандри уже поставила на ноги.
— А с этим… Если благодаря этой пакости ты меньше будешь приставать ко мне, то делай что хочешь. Но ответственность за него полностью на тебе.
— Его зовут Гобби! — с восторгом объявила эльфийка. — Я решила. Раз уж ты поручаешь мне за ним следить… Хе-хе, я буду его хорошо воспитывать!
Гоблин, услышав своё новое имя и почувствовав свободу, на мгновение замер. Его маленькие глазки метнулись в мою сторону, и в них промелькнул хитрый, расчётливый блеск. Это был его шанс. Он тут же отпрянул от Лиандри, рухнул на колени и, простирая к ней свои скрюченные лапки, заголосил:
— Кура-ри! Куру-ку! (О, длинноухая, белокожая госпожа! Моя богиня! Гобби будет служить тебе вечно!)
Хозяин, до этого брезгливо отшатнувшийся, застыл. Я почувствовал, как от него волной хлынула чистая, нефильтрованная ярость. Он сдержался, но его кулаки под мантией сжались так, что, казалось, кости вот-вот превратятся в пыль.
— Омерзительно! — прошипел он, и в его голосе заклокотала неприкрытая ненависть.
Вся спесь с гоблина слетела в одно мгновение. Заметив яростную реакцию Хозяина, он тут же сжался в комок и, словно спасаясь от неминуемой кары, нырнул за изящные ноги эльфийки, отчаянно цепляясь за них, как за последнее укрытие.
Я же, наблюдая за этой сценой, лишь холодно анализировал. Поведение Лиандри было абсолютно нелогичным. Она действовала импульсивно, руководствуясь сиюминутными капризами, и её поступки было невозможно предугадать. Эта непредсказуемость, помноженная на внимательность и сложный характер, делала её не менее опасной, чем сам Хозяин.
— Ладно, — прорычал он, отворачиваясь от парочки. — Пора вернуть контроль.
Я почувствовал его ментальное вторжение. Он пытался пробиться к моему ядру, восстановить прямую связь. Он искал лазейку, брешь в моей защите.
Он хочет найти решение… Тогда я просто подсуну ему своё. Он пойдёт по тропе, которую я сам «заботливо» ему вытопчу и придёт именно к тому результату, который желаю я, но даже этого не узнает.
`[Задание «Добыть 6 паучьих слюнных желёз» отменено.]
— Есть! — с удовлетворением выдохнул Хозяин, и его ментальное давление ослабло, сменившись волной самодовольства. Он был уверен, что нашёл решение. — Следуй за мной, у нас ещё куча дел! — сказал он мне.
Я повиновался. Мои кости пришли в движение, и я, словно верный слуга, шагнул за своим создателем, возвращаясь в роль безмолвного ассистента. Игра продолжалась, но теперь я знал о ней гораздо больше. Я мог на неё влиять.
Как только тяжёлая дубовая дверь особняка захлопнулась за нами, отсекая напряжение, повисшее во дворе, атмосфера резко изменилась. Лиандри, до этого игравшая роль то напуганной пленницы, то капризной наблюдательницы, вдруг преобразилась в разгневанную хозяйку, вернувшуюся в запущенный дом.
— Костяной, это просто… невыносимо! — её мелодичный голос звенел от искреннего возмущения. Она провела пальцем по пыльному комоду, оставляя на нём чистую полосу, и с отвращением посмотрела на свои пальцы. — Ты хоть иногда вытираешь здесь пыль? Паутина в углах уже может считаться самостоятельной формой жизни! Я уезжала всего на десять лет, а ты превратил наш дом в настоящую гробницу!
Хозяин лишь устало отмахнулся, направляясь в сторону своей лаборатории.
— Не начинай, Лиандри. У меня была работа. К тому же, теперь уборкой занимаюсь вовсе не я, а мой ассистент… Жалуйся ему. Ах да, он же даже не станет тебя слушать и в этом я окажусь с ним солидарен.
— Ах ты какой! Работа? — она уперла руки в бока, её аметистовые глаза метали молнии. — Я умираю с голоду после всех этих приключений! Надеюсь, у тебя найдётся что-то съедобное, а не очередные сушёные глаза василиска или чего похуже.
Не дожидаясь ответа, она решительно схватила его под руку.
— Нет, даже не думай сбежать в свою берлогу! Веди на кухню! — она буквально потащила его за собой по коридору. — Посмотрим на твои запасы, отшельник проклятый.
Я, подчиняясь последнему приказу «следовать», безмолвно двинулся за ними. Гобби, теперь уже тенью Лиандри, семенил рядом, сжимая в своих ручонках подол её короткого платья.
Кухня оказалась под стать остальному особняку. Огромная, с высоким потолком и массивным каменным очагом, она была погружена в хаос запустения. Горы немытой посуды громоздились в раковине, на столе лежали какие-то полуистлевшие овощи, а воздух был спёртым и пах пылью.
Хозяин, не обращая внимания на беспорядок, подошёл к одному из шкафов и извлёк оттуда маленькую, тускло светящуюся серую таблетку.