Важную, если не основную, роль в подтверждении или опровержении этой версии должно было сыграть опознание. И вот Беличенко предо мною, здесь же еще четыре человека: двое понятых и двое опознаваемых, подобранных так, чтобы ни по возрасту, ни по внешнему виду они особенно резко не контрастировали с Беличенко. Таковы правила опознания. Пономарева в присутствии понятых должна из троих узнать того, кого она видела в магазине. Я объясняю понятым их права и обязанности и предлагаю Беличенко занять любое место среди других людей. Он спокойно садится посредине, но я чувствую, что это спокойствие дается ему нелегко: темное лицо отливает синевой, глаза неестественно блестят. Все говорит о том, что его нервы сжаты, как готовая к мгновенному действию мощная стальная пружина. Ясно, что так просто, без борьбы, он не намерен сдаваться.
И вот наступает этот решительный момент. В кабинет приглашают Пономареву. Мне не нравится, как она ведет себя: движется как-то странно — осторожно, бочком, вроде чего-то опасается. Это уже нехорошо. Я пытаюсь успокоить свидетеля, поднимаюсь из-за стола, подхожу к ней и предлагаю стул. Вернувшись на место, вижу, что Беличенко впивается в лицо Пономаревой глазами. Это длится мгновение, другое, и женщина невольно робеет под взглядом этих желтоватых глаз. Она как загипнотизированная поднимает руку, тычет вытянутыми дрожащими пальцами в Беличенко и говорит только два коротких слова: «Не он!»
Беличенко почти обессиленно откидывается на спинку стула, по его лицу струятся крупные капли пота, как будто он только сейчас вышел из парилки русской бани. Всем присутствующим ясно, что Пономарева узнала Беличенко. Она показала на него, но страх заставил произнести слова, начисто опровергающие результат опознания. Пытаясь спасти положение, я спрашиваю Пономареву, почему она указала на Беличенко, а не на кого-нибудь другого. И на это она дает вполне сносный ответ: «Он более всех похож на того человека, поэтому сразу бросился в глаза, но это не тот, которого я видела в магазине».
Но я все же доказываю прокурору, что Беличенко необходимо арестовать. Уверен, что кража в магазине — его рук дело.
Прокурор не соглашается со мною. Для ареста нужны более веские доказательства, чем это странное опознание, которое можно назвать неопознанием. Так считает и говорит прокурор.
«Доказательства, доказательства, — думаю я непрерывно с глухим недовольством собой и злым раздражением. — Их-то преступник как раз предусмотрительно ликвидировал. Действовал опытно и умело, в перчатках, чтобы не оставить следов рук. Следы рук, следы рук, отпечатки пальцев, — неотвязно стучит в голове. — А почему они не должны остаться на резине, на внутренней стороне перчаток?» Эта мысль срывает меня с места и заставляет развить бурную деятельность.
Криминалистическое исследование обнаружило не на внутренней, как предполагал я, а на наружной стороне одной из перчаток, в месте соприкосновения с подушечкой пальца, четкие, пригодные для идентификации линии папиллярных узоров. Тонкая резина туго обволакивала пальцы, проявляя особенности узоров, и при соприкосновении с фомкой на выступающий рельеф резины наслоилась ржавчина, в результате и проявились отпечатки пальцев с наружной стороны. И эти отпечатки принадлежали рецидивисту Беличенко.
Прокурор без колебаний дал санкцию на его арест. Была арестована и бывший завмаг Горошилова, сожительница Беличенко. Допустив растрату, она пыталась симулировать кражу, а заодно поживиться дополнительно за счет выручки, оставленной в магазине в связи с временным бездорожьем, какое зачастую бывает в Восточной Сибири в дни затяжной дождливой осени.
Суд приговорил обоих преступников к длительному сроку лишения свободы. Приговор они не обжаловали.
Задержанный по подозрению во взломе сейфа Корюнов категорически отрицал свою причастность к преступлению. Возмущение его было столь неподдельным, утверждение о нахождении в другом месте столь уверенным, что я не на шутку встревожился, всерьез засомневался в его виновности.
Он честно смотрел мне прямо в глаза и подробно рассказывал, где находился и чем занимался в то время, когда произошло хищение крупной денежной суммы из магазина № 5 Гастрономторга.
А хищение было произведено настолько профессионально, что старейший и опытнейший работник уголовного розыска капитан милиции Санников, прибывший вместе со мною на место происшествия, безапелляционно заявил, что подобное мог сделать только один человек в нашем городе — известный по предыдущим делам, матерый «медвежатник» Корюнов, ранее трижды судимый за ограбления сейфов. Тяжеловесный и массивный, похожий на старинный комод, сейф был буквально вывернут наизнанку с помощью гусиной лапы. Казалось, что внутри него сработала адская машина огромной взрывчатой силы, выбросившая все стальные потроха наружу.