«Если это следы от автомобиля, — подумал я, — то должны быть обязательно остатки краски». При самом тщательном осмотре о краске ничто не напоминало. Все же участковый Шалимов по моему указанию спилил осинки, занумеровал их, и все необходимые измерения были занесены в протокол.
Результаты трехнедельного расследования не дали нам никаких существенных фактов, мы ничего не могли сказать о злоумышленниках, хотя возглавляемая мною группа отрабатывала одну версию за другой.
В совхозе более двух сотен автомобилей, и попробуй-ка установи тот, единственный, на котором в злополучную ночь был вывезен сейф на лесную опушку. Нечеткая колея не позволяла специалистам сделать точный вывод даже о марке автомобиля. А в данной ситуации не исключалась также возможность использования автомобиля из другого хозяйства: в районе их десятки, а автомобилей тысячи. Поэтому на криминалистическую экспертизу по последнему осмотру я возлагал особые надежды. Но, увы, они не оправдались. Микрочастиц краски на спиленных деревцах не было. И все же я решил встретиться с экспертами, хотя, откровенно говоря, раньше таких потребностей в моей практике не возникало. Я подробно обрисовал неутешительные итоги расследования, по сути, расписался в своей беспомощности. Но встретил на удивление теплый и заинтересованный прием.
Профилограф-профилометр?! Скажу честно, о такой диковинке я и не слышал. Оказывается, появился новый прибор у криминалистов-исследователей, вот и решили мои коллеги применить его в нашем безнадежном деле. Профилограф вычертил рельеф царапин на стволах осинок, в результате было определено, что на некоторых из них они оставлены при воздействии силы в одном направлении, а на других — в обратном. Эксперты захотели отправиться на место происшествия. Спиленные деревца были расставлены по своим местам, и начались измерения с учетом механизма образования царапин: при движении автомобиля к поляне и обратно, что позволило сделать бесспорный вывод о его марке. Это был «ГАЗ-51».
«Но почему же нет следов краски?» — засомневался я, получив заключение. На это эксперты ответить не могли. Они ведь тоже не боги. Они гарантировали только одно: следы на деревцах оставлены автомобилем определенной марки. Этот вывод был основан на точнейших измерениях.
Дальше обязан думать следователь. И я думал, долго думал, пока не возникла совсем простая мысль...
Найти в районе «ГАЗ-51» с неокрашенными бортами было делом нескольких часов. И вот водитель передо мной, запирался он недолго, настолько неожиданным, ошеломляющим был для него вызов к следователю. Испуганно поглядывая на меня, Гликов начал рассказывать о совершенном преступлении, перечисляя тех, кто втянул его в это дело.
Машина с красным крестом промчалась по улицам просыпающегося города и резко затормозила около небольшого, сколоченного на скорую руку домика, рядом с которым стоял добротный сруб. Из домика вышла пожилая женщина в черном платке.
— Где больной? — спросил ее врач.
— Здесь, здесь! — замахал рукой появившийся вслед за женщиной высокий тощий старик.
На деревянном топчане лежал без сознания парень лет двадцати двух. Лицо у него было землистого цвета. Защитная гимнастерка и такие же брюки вымазаны в земле. Порой он стонал. Наклонившись к нему, врач ощутил запах спиртного.
В комнату заглянул шофер «скорой» и вопросительно посмотрел на врача.
— Носилки, — скомандовал врач.
Парня осторожно уложили на носилки и понесли к машине.
— Только не тряси, — предупредил врач шофера.
Машина плавно тронулась с места.
Два дня спустя прокурор района Тельцов внимательно слушал своего помощника, который докладывал ему о результатах проверки, проведенной по факту смерти Сергея Черепанова:
— Установлено: Черепанов Сергей Геннадьевич был знакомым супругов Добыш Адама Павловича и Марии Михайловны, которые строили дом на улице Чернышевского. Тринадцатого августа Черепанов приехал к ним на велосипеде помочь в работе. Кроме него и супругов Добыш в постройке участвовали брат и сестра хозяина, брат и мать хозяйки.