— «Неси воды!» — недовольно передразнила я пирата, отходя от стены и быстрым шагом направилась вниз по лестнице, напоследок шутливо бросив, — Ты ужасен, Бенжамин!
— Хотя бы ты не цитируй моего психотерапевта, а, — прилетело мне в ответ, после чего железная дверь громко захлопнулась.
***
— Надо поговорить.
Бен не подвел. Арэса я нашла в каком-то затхлом подвале одного из местных баров, где обычно пираты собирались, чтобы выпить и перекинуться в покер. В дневное время суток здесь было мало народу, если вообще он был, однако парень вместе со своей компашкой просидел точно не меньше пары часов, словно прятался от кого-то, не хотел лишний раз попадаться на глаза. Такой вывод я сделала в первую же секунду, встретившись удивленным взглядом с мутными светлыми глазами пирата: Арэс был вусмерть пьян. Однако выглядел печальным и полностью опустошенным… Вряд ли он видел дальше своего носа, парень не мог даже толком следить за игрой и сверяться со своими картами, что было на руку его оппонентам — зрелым таким, бородатым мужикам, в чьих венах крепкий алкоголь уже смешался с кровью и никак не брал этих двоих.
— Эй, дамочка, вы ошиблись дверью, — бросил мне охрипший голос одного из пиратов. — Ну что, мужики, скидываем?
— Он мне нужен на какие-то пять минут, ребят. Потом я верну его вам, — быстро ответила я, подходя к полуразвалившемуся на стуле парню, и вцепилась в его плечо. — Арэс, пожалуйста!
— Так… Ты из «новеньких», что-ли? — угрожающе процедил пират и вдруг ударил кулаком по столу так, что все фишки полетели на пол. — А ну сваливай-ка по-хорошему, маленькая шлюшка, пока я тебя не…
— Следи за словами блять!
Арэс наконец подал признаки жизни, порывнувшись с места, чтобы кинуться через стол на пирата, но я успела схватить его за плечо, отдергивая назад: в таком состоянии он только нарвется на неприятности.
— Отпусти меня! ДА ОТПУСТИ БЛЯТЬ! — рявкнул пират на меня, пытаясь вырвать руку.
Я силой потащила его к выходу, пока парень продолжал выкрикивать угрозы охуевающему пирату.
— Только притронься к ней, свинья! Даже Ваас не успеет отрезать тебе яйца — это сделаю я! Чертов уебок!
Гребаный ливень. Он снова начался. Раньше я так любила его. Так любила серость опустелых от людей улиц и этот шум падающих на подоконник капель дождя. Только слыша этот звук через плохо отмытые окна съемной однушки, лежа в очередной апатичной прострации, я чувствовала, что все еще жива, что жизнь все еще кипит за окном и мое существование — это, оказывается, не гребаный вакуум… А теперь дождь навевал только тоску и плохое предчувствие.
Мне пришлось с ноги открыть входную дверь, чтобы вывести буянищего пирата на улицу и завести его за угол, подальше от чужих глаз. Стоило нам выйти из бара, как волосы тут же намокли, прилипая к щекам, а по коже забегали мурашки от холода и влажности. Дождь бил по металлическим каркасам крыш, от чего происходящее на главной площади не было слышно — были только я и пират, мы вдвоем, и слышали мы только друг друга.
— Да успокойся же ты! — воскликнула я, пытаясь унять дергающегося Арэса.
Он еле держался на ногах, шатаясь в разные стороны, и в конечном итоге я плюнула на все и приложила его лопатками к стене, отходя на шаг назад. От него несло алкоголем, этот запах было невозможно терпеть.
— Да отпусти уже блять! — последний раз рявкнул пират, отмахиваясь от моей руки.
Я послушно отцепилась от него и впилась в его лицо обеспокоенным взглядом, не узнавая человека перед собой — это был потерянный, отчаянный юноша, совершенно не тот веселый дерзкий парень, душа компании, каким я его видела раньше. И дело тут было далеко не в количестве выпитого. Что-то гложило его душу, что-то мучало совесть, что-то причиняло ему невыносимую боль, о которой он молчал, думая, что в этом и есть его мужество. Ведь на этом гребаном острове даже я уяснила, что демонстрировать свою слабость равносильно самоубийству…
— О чем… О чем ты хотела поговорить, Маша? — тяжело дыша, Арэс наконец поднял на меня глаза.
В них не было ничего, кроме лопнувших капиляров и серой пустоты. Пират задал такой простой вопрос, а я стояла как вкопанная: вся решительность улетучилась в один момент при виде состояния, в котором пребывал парень. И нет, я не имею в виду алкоголь…
— Вчера ночью, я… Видела тебя у дома Доктора Эрнхардта, там был пожар.
Мельком я заметила, как сбилось дыхание пирата и задрожали пальцы на его… Обожженной руке. И я невольно задержала взгляд на ожогах, что не укрылось от внимания Арэса — нервно сглотнув, он увел взгляд в сторону и сунул руку в карман.
— Да… Да, ты там был, — подняла я глаза на парня, и в душе моей разлилось непонятное мне чувство, схожее с чувством, когда тебя обманывает близкий тебе человек. — Что ты там делал? Ты причастен к пожару, это очевидно.
— Бред собачий это все, Маша… — попытался отмахнуться Арэс и отойти от стены.
Но я не собиралась отпускать его, не выяснив все. Да и эмоции начинали набирать обороты…
— Тогда как ты объяснишь это?! — воскликнула я, грубо вытащив руку из кармана парня и продемонстрировав ему свежие ожоги.
Он и не сопротивлялся, склонив голову к груди, а придумывать оправдания счел слишком унизительным. И правильно счел…
— Не лги мне, Арэс. Пожалуйста, не лги… Я всегда доверяла тебе больше, чем самой себе, разве ты забыл? Так почему ты так холоден теперь? Почему врешь так нагло мне в лицо? — обиженно сорвалось с моих губ.
Пират наконец поднял на меня свои мутные глаза, и теперь и мое дыхание сбилось: в уголках этих покрасневших глаз скопились слезы, которые парень пытался мужественно сдержать. Но все же алкоголь давал о себе знать, играя на его эмоциях. И я могла поклясться, что это были не гребаные капли дождя… Стыд, раскаянье — вот, что было в этих серых, бездонных глазах. А я не могла понять, что так причиняло боль душе этого человека, что так гложило его совесть, и за что он чувствовал вину.
Вдруг пират одним движением вывернул свою кисть из моей хватки так, что теперь моя ладонь оказалась в его теплой руке. Он сгреб меня в объятия, прижимаясь носом к моей шее и волосам, и я тут же почувствовала, как горячее дыхание опаляет мою кожу, как вздымается спина пирата и как с его глаз падают слезы.
— Прости меня… Прошу, прости меня… Я не хотел… Я не мог поступить по-другому… Прости, Маша… — шепотом умолял пират, и у меня спирало дыхание.
Я стояла в ступоре, не зная, как реагировать на поведение и слова Арэса: не знала, стоит ли мне положить ладонь на его спину, заботливо погладить, чтобы успокоить, или же продолжить гнуть эту линию расспросов и шантажа. И здравый смысл подсказывал мне, что если я не узнаю правду сейчас, то уже не узнаю никогда, а от этого зависили и моя жизнь, и жизни моих друзей…
— Расскажи мне, что там произошло, — твердо потребовала я, отталкивая от себя пьяного парня.
И хотя морально мне было очень тяжело манипулировать близким человеком, пока он находился в таком ментально тяжелом состоянии, я держалась стойко.
— Если соврешь мне еще хотя бы один раз… Считай, это последний раз, когда ты меня видишь.
Арэс смотрел на меня потерянным взглядом. Мы стояли друг напротив друга под проливным дождем, пока в небе прокатывался приглушенной волной гром, а вода шумно падала на крыши бараков и зеленую листву джунглей. Молчание затянулось…
Устало вздохнув, Арэс припал лопатками к стене бара и начал выдавливать из себя слова, не осмеливаясь поднять на меня глаза.
— Помнишь, как когда-то я сказал тебе, что ты не сможешь освободить меня? Что я не покину это место… Что… Что на самом деле я не тот, кем ты меня видишь, Маша… Так и есть. Выходит… — еле слышно произнес пират, и его голос охрип. — Выходит, я тоже обманывал тебя…
— Что там произошло? — настаивала я.
— Цитра хотела, чтобы… Великого воина ничего не связывало с прошлым… Чтобы воин остался с ракъят, не жалея о содеянном. Жрица нашла только один выход…
— Откуда… Ты знаешь о Цитре? Причем здесь она вообще? — удивленно прошептала я, пытаясь поймать взгляд пирата.
Но тот словно не слышал меня: с его губ срывалось все больше и больше откровений, как будто пират решился полностью освободиться от этой ноши лжи и чувства вины…