- Спасибо за чай, Дмитрий Васильевич.
- И тебе спасибо. Шоколадку забирай.
- Нет, это я вас угостила. Потом попьете еще чайку, - не давая ему ответить, я умчалась из ординаторской.
Оказавшись в своей кровати, отчаянно пыталась сдержать слезы. У Коршуна есть Коршуниха. Черт побери, ну почему меня это так расстраивает?! Да, повезло той бабе, которая дома его встречает! К ней прикасаются эти холодные руки, она наслаждается запахом сигарет… а мне остается только завидовать и больше не лезть к доктору.
Утром меня разбудили в семь, как и обещал Коршун. И пробуждение было ужасным. Голова болела невыносимо, уши ныли, мне было плохо, и теперь я очень понимала бедную Таню, которая мучается так уже не первый день. Не нужно было мне снова спать ложиться, я ведь прекрасно себя чувствовала!
До процедурной я еле доползла, а там меня добили уколом антибиотика и капельницей. На выходе я все же не стерпела и попросила обезбольку. Миловидная молоденькая медсестра любезно и безболезненно сделала мне укольчик и советовала прилечь и подождать, пока лекарство подействует. Ну, я, в принципе, бегать и не собиралась.
Таня, опять страдающая с самого утра, тоже выпросила укол, а Оля делала себе маникюр и была счастлива, что уже отмучилась.
- Ой, девочки, как вспомню первые дни после операции! Бр-р-р! – ее передернуло. – Терпите, мои зайки, скоро полегчает. С каждым днем все легче будет.
- Мне с каждым днем только хуже! – простонала Таня, держась за уши.
Я согласно закивала головой. Вчера думала, что все ужасное уже позади, а сегодня опять застрелиться охота. Ох, кто б мне раньше сказал, что операция – это самое безболезненное, что меня ждет. Получается, что не зря Коршун постоянно спрашивает, не болит ли у меня что-нибудь. Знал, значит, что все у меня впереди.
Спустя час стало полегче, нас позвали на завтрак. Мы с девчонками встали в очередь к заветному окошку, из которого выдают еду. Я и Оля получили овсянку, хлеб с маслом (никогда бы не подумала, что это окажется таким вкусным, когда хочется есть), и чай, а бедняга Таня – снова странную коричневую бодягу. Мы устроились за свободным столиком, я обвела больных взглядом, а потом мне стало смешно.
- Ты чего? – не поняла Оля, тоже осматриваясь.
- А вы посмотрите, мы же тут как с войны все! – стала я объяснять. – Перебитые, кровавые! И как так и надо, завтракаем сидим…
- А я вот знаете, что поняла? – с серьезным видом проговорила Таня.
- Что?
- Я ненавижу людей, которые едят! – выпалила она на полном серьезе.
Мы с Олей залились смехом.
- Бедняжка!
- А от вас колбаской пахнет.
- Так. Тебя, кажись, остерегаться теперь надо, - пошутила Оля. – Я уже начинаю побаиваться!
- Серьезно! От вас прямо очень пахнет! Да еще так вкусно! И ночью в палате тоже пахло! Я опять плохо спала, только теперь не из-за боли, а из-за запаха! Алис, а ты куда ходила ночью?
- Чего? – встревожилась я.
Они же спали! Или кто-то делал вид?
- Ну, я видела, как ты шоколадку взяла и ушла. А вернулась без нее. Хорошо, что в палате ее не открыла, а то бы я ее вместе с тобой сожрала!
- Ты ночью в одинокого шоколадку схомячила?! – засмеялась Оля.
- Ну да. В коридоре. Вышла, чтоб вас не будить, - соврала я.
Таня хитро улыбнулась.
- А вот не было тебя в коридоре! Я выходила в туалет!
Черт! Черт! Черт!
- Куда бегала, мать? – хихикнула Оля. – Не к Коршуну ли на чай?
- Вы меня спалили, - пришлось признаться. Врать я все равно не умею.
- Серьезно?! – в один голос воскликнули девчонки. На нас стали оборачиваться.
- Я же сейчас пошутила! А выходит, что угадала! – удивлялась Оля.
- Тише вы! – шикнула я. – Серьезно, блин. Мы чаю попили и разошлись.
- И все?! – разочаровалась Оля. – Я-то думала…
Я печально вздохнула.
- Я тоже думала. И индюк тоже думал…
- А чего так? – поинтересовалась Таня. Теперь у бедняги глаза горели любопытством, а не голодом. – Мне показалось, что у вас взаимная симпатия.
- Мне тоже так показалось, - вздохнула я.
- Конечно, не зря же она его козлом назвала, а он все возится с ней! – заметила Оля. – Точно надеялся мужик на благодарность!
- Блин, да у меня кровищи полные уши! Какая, нафиг, там благодарность! – воскликнула я, а потом тише добавила: - Да и не надеялся он ни на что, иначе не отпустил бы меня вчера. А он меня скорее, не просто отпустил, а намекнул, что пора бы мне свалить. И вообще, пошлите уже в палату, там все обсудим. А то нас и так уже слушают все!
Мы быстренько доели, в палате расположились каждая на своем месте. На повестке дня – мои отношения с доктором Коршуном. И ничего, что девчонки будут знать, что он мне нравится. Я была не против, если бы это и он знал…