Коршун взял пакет, заглянул внутрь и расплылся в улыбке.
- Ты меня подкармливать решила?
- Ну…, - замялась я, - а почему бы и нет?
- А если моей жене это не понравится? – усмехнулся он, поднимая одну бровь.
Я сглотнула. Коршуниха существует.
- Я же просто угостила…
- Спасибо, заинька! Я угощусь, только уже после операции, - он мельком глянул на часы. Намек понят.
- Приятного аппетита, Дмитрий Васильевич! – развернувшись, я направилась к двери, которую, кстати, назло Насте, закрыла, когда вошла.
- Чай в силе? – донеслось мне вслед.
Я обернулась, думая, что у меня глюки.
- Что?
- Давай на послезавтра?
- Что? – повторила я удивленно, рассмешив Коршуна.
- Договорились, значит, - он подошел ко мне, подтолкнул к выходу, легонько касаясь спины. – Увидимся, заинька.
Мы вместе вышли и разошлись в разные стороны. Я недоуменно обернулась, а он, каким-то образом чувствуя это, завел свою руку за спиной и показал мне большой палец. Странный доктор у меня, Лизка была права.
В палате девчонки устроили мне допрос с пристрастием, но я ничего интересного рассказать не могла, потому что сама мало что понимала. Но мы точно пьем послезавтра чай, если он опять не прикалывается надо мной. Может, послезавтра Коршун снова дежурит? Я б на месте его жены с ним на работу ходила, чтоб не пил чай с пациентками. А тут еще и молоденькие медсестрички тоже не откажутся от чаепития с симпатичным Коршуном. Со всех сторон опасность!
Прошел обед, мы с Олей после него еще закусили бутербродами, а потом все увалились спать. А что еще делать в больнице?
После сна к нам пришла Танина мама, каким-то чудом выпросившая у охраны пропуск. Таня ведь уже может нормально передвигаться, должна была по идее вниз спуститься. А мне позвонил Гоша и сообщил, что уже поднимается на этаж. На мою-то фамилию пропуск еще был.
- Гоша, стой на месте! – испугалась я, вскакивая с кровати. – Я сейчас выйду!
- Окей, киса!
Я помчалась другу навстречу, опасаясь, что он своим креативным видом тут всех больных перепугает. Не хочу огорчать Гошу, когда больные креститься при виде него станут. А они станут.
В коридоре я столкнулась с Коршуном, выходившим из душа-курилки.
- Так соскучилась? – усмехнулся он, потому что я, опасаясь, что Гоша уже близок к лор – отделению, буквально налетела на доктора.
- Извините, - бросила я и поскакала дальше, успевая заметить недоуменный взгляд Коршуна.
- Ожила, что ли? – послышалось вслед.
Я не ответила, там Гоша! Теперь я бежала еще быстрее, потому что боялась, что Коршун увидит моего друга и решит, что это мой парень. Гошка же точно обниматься полезет! А я свободна, и Коршун должен это точно знать. Блин, я же решила, что не буду к нему лезть! Он женат! Сам про жену сказал. Хотя я и не лезла…. Не лезла же?
Гоша послушно ждал у лифта, точно догадываясь, что больных нельзя нервировать. Мы обнялись, он посокрушался насчет моего бледного вида и заклеенных ушей и вручил мне большой пакет.
- Это что?
- Вкусняшки!
Я заглянула внутрь, округляя глаза. Еды нам с Олей там на три дня хватит!
- Гоша, ты рехнулся?! Куда столько?!
- Киса, ты должна вкусно кушать, быстрее поправишься! – строго ответил он.
- Забирай половину!
- Еще чего?! Тащи пакет в палату и возвращайся.
Я немного подумала. Коршун все еще там, Гоша все еще здесь.
- Пошли вниз, потом заберу пакет, как уходить будешь.
- Пошли, - согласился Гоша, отбирая у меня пакет и вызывая лифт. – Или вас на руках по лестнице, мадам?
- Поехали уже! – засмеялась я.
Внизу мы устроились на диванчике в самом углу, чтобы на Гошу люди поменьше внимания обращали. Мы живем в идиотском обществе! Если человек выглядит не так, как все – он обязательно считается психом. Если ты не в стае – ты не достоин нормальной жизни. И никто даже не задумывается, что зачастую, у таких людей внутри целая стая. Что он настолько полноценен, что эта серая масса, считающая себя выше и лучше – не стоит и мизинца такого изгоя. Мы живем в современном обществе, а люди так и не научились воспринимать человека таким, какой он есть. Повсюду шаблоны и печати, а на тех, кто не в стае, ставят клеймо и с презрением оборачиваются вслед, иногда даже бросая в спину обидные слова. Вот только Гоша мой терпеть обиду не станет, ответит обидчику по полной и будет прав. Жаль, что не все такие, тогда, может быть, и люди по-другому бы их воспринимали.
- Ну как ты, киса? – улыбнулся Гоша. Он давно уже не обращает внимания на косые взгляды, а я все равно до сих пор не могу привыкнуть. Мне стыдно. Перед Гошей. И сейчас я так бежала к нему именно по этой причине. Не хочу видеть, как некоторые шарахаются от моего друга. А у нас там бабуль много лежит, еще правда креститься начнут, да корвалол требовать!