- Я помню! – засмеялась я. – Но сначала ты на меня наорал около кабинета!
- Не правда! Не на тебя, а на ту, что не слышала, как ее зовут. Откуда же я знал, что ты и есть та самая девушка?!
- Слушай, ну правила у вас идиотские в поликлинике! Как можно глухим людям фамилию из кабинета кричать?
- Там не все глухие! Так вот, потом она сказала, что боится доверить мне свои уши, и я обиделся.
- Не правда! – теперь была моя очередь спорить. – Не боится, а опасается! Мне показалось, что врач слишком молод. Но ведь в итоге я тебе доверилась.
- Так тебя ведь и не спрашивали, к кому хочешь.
- Я случайно к тебе попала? – если да – то моя теория о судьбе только подтвердится, мы вон, оказывается, сколько до этого виделись! А если нет – еще лучше! Это будет значить, что он сам меня к себе взял, даже после того, что обиделся.
- Нет, - ухмыльнулся Коршун. – Я тебя у Гаврилюк с боем отвоевал, она хотела тебя оперировать.
- Фух! – обрадовалась я. – Хорошо, что отвоевал. О ней в больнице не очень хорошо отзываются.
- Да? Не удивительно, потому что она – та еще стерва! Но, на самом деле, врач-то она хороший, просто человек хреновый! – засмеялся он. – А обо мне как отзываются? Ну, кроме того, что некоторые мои пациентки меня «козлом» обозвали пару раз. Или это было общее мнение?
Я в шутку толкнула его локтем, Коршун снова засмеялся.
- Сначала ты меня «дурой» обозвал! И вообще, чуть не задавил!
- А потому что надо по сторонам смотреть! – отбил он. Боже, этого человека хлебом не корми – дай поспорить!
- И на дорогу, когда едешь! – я не останусь в долгу.
- Да ты появилась из ниоткуда! Хотя, так можно сказать обо всем нашем общении, - улыбнулся Коршун. – Продолжать историю? – я кивнула. – Потом была эта чертова операция, досталось мне тогда от Мухина.
- Чего? За что досталось? – не поняла я.
Он вздохнул.
- Я когда-то у Мухина интернатуру проходил, был свидетелем того, как он отказался оперировать свою дочку, даже на операции не присутствовал. Мне стало любопытно, он ответил, что если на операционном столе лежит человек, который тебе не безразличен – ты теряешь все свои навыки, вмешиваешь в операцию чувства и переживания, и все может кончиться плачевно. Я не помнил о том случае, пока не взялся оперировать тебя. У тебя кровотечение открылось сильное, а я запаниковал, еле смог собраться. Ну, Мухин и спросил, кто ты мне. Потом орал, что я не имел права отбирать тебя у Гаврилюк, раз такое дело… а потом эта стерва пожаловалась ему, что я тут любовь кручу с пациенткой, потому что я попросил ее приглядеть за тобой, когда она на дежурство заступала. Я ее обматерил за стукачество, она опять жаловаться побежала, и мне снова досталось от заведующего.
- Кажется, мы перешли к главной части, - заметила я. Надо же, даже не подозревала, какие у них там страсти кипят из-за меня!
Коршун взял мою руку, легонько сжал.
- Да. Сейчас, пока ты находишься в больнице, я не могу тебе ничего предложить. А если Гаврилюк снова заметит что-то – тебе вообще врача заменят. «Это больница, а не Дом-2!» - смешно скопировал он серьезный тон Гаврилюк. – А я не смогу опять ее не обматерить, а извиняться потом перед этой… женщиной совсем не хочется, а Мухин заставляет, в наказание. А она только кайфует. Поэтому в больнице я – только твой лечащий врач, договорились?
- А этот Илья Алексеевич, дежурный… не сдаст, что мы гулять уехали?
- Нет, - улыбнулся Коршун. – Он мой друг и сосед по совместительству. Мы с детства дружим. Вместе в садик, в школу, в институт. Теперь вот работаем вместе.
- Вот это любовь! – восхитилась я.
- У тебя с тем лысым такая же? – усмехнулся Коршун.
Я рассмеялась.
- С Гошей? Ну, типа того, только знакомы мы не так давно, как вы.
- Его зовут Гоша?! – захохотал Коршун.
- А что такого? Нормальное имя! – заступилась я.
- Георгий?
- Да.
- А чего не Жорик? – веселился Коршун, рассмешив и меня. – Ему это имя вообще не подходит! Лучше бы Варфоломей!
- Так! Гошу обзывать не позволю!
- Я и не думал. Мне же нужно будет с ним подружиться, чтобы «подружка» меня одобрила, да?
- Одобрила для чего? – хитро прищурилась я. Кстати, руку мою он до сих пор не отпускал. Теплый.
- Заинька, сначала мы тебя выпишем.
- А потом?
- А потом и поговорим. У тебя как раз будет время обо всем подумать.
- А если я уже подумала?
Он не смог сдержать улыбку.
- Я псих.
- Я знаю, - тоже мне, новость!
- Обычно говорят: «я тоже!», а не «я знаю»! – захохотал Коршун.
- Так я адекватная! Но меня не пугает, что ты псих.
Он поднялся и потянул меня за собой.
- Поехали, а то там скоро больницу закроют.