– Я буду выглядеть как раньше? Или буду как Франкенштейн? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко и даже немного шутливо.
В палате повисла короткая пауза. Я услышала, как мама тихонько вздохнула, а доктор мягко рассмеялся.
– Ну что вы, – сказал он. – Никаких Франкенштейнов. Современная медицина творит чудеса, особенно когда у нас такой молодой и сильный пациент.
– А шрамы? – я постаралась, чтобы мой голос не выдал волнения.
– Шрамы будут, – доктор говорил прямо. – Но мы сделаем всё возможное, чтобы минимизировать их. Современная хирургия позволяет достигать очень хороших результатов.
– Главное, чтобы нос дышал и уши слышали – пошутила я, чувствуя, как мама крепче сжала мою руку.
– Вот видите, у нас оптимистичный настрой, – доктор оценил мою попытку разрядить обстановку. – Это очень важно для восстановления.
– Глаза? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.
– А тут вот у нас проблема посерьёзнее, – доктор помолчал, словно подбирая слова. – У вас повреждён зрительный нерв.
В палате повисла тяжёлая тишина. Я слышала, как участилось мамино дыхание, как она крепче сжала мою руку.
В палате повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала, как мама напряглась рядом со мной, как её рука крепче сжала мою.
– Мы найдём деньги, – сказала мама ее голос дрогнул.
– Речь идёт о сотнях тысяч долларов, – доктор произнёс эти слова так тихо, словно боялся, что они причинят физическую боль.
Я услышала, как мама резко втянула воздух. Как её рука, сжимавшая мою, на мгновение ослабла, а потом снова сжалась, будто пытаясь удержать не только мою руку, но и всё остальное в этом мире.
– Но сначала надо востановить мое лицо – вклинилась я в разговор – Жить без зрения я смогу, а вот без...
– Доченька, что ты такое говоришь? – уже плакала мама.
– Как есть мам, мне нужно лицо, а уж без глаз люди живут.
– Какие то странные у тебя приорететы – вдруг услышала голос отца. Он все время тут был?
– Какие есть пап.
***
Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь уснуть. Боль в лице постепенно утихала, сменяясь ноющей пульсацией. Мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру – операция на зрительный нерв, огромные суммы денег, мамины слова о продаже дома…
Внезапно сквозь шум в голове я услышала тихий разговор за дверью. Мужской голос, низкий и знакомый, произнёс:
– Я всего на пару минут, хочу её видеть.
– Нельзя, Михаил Николаевич, нельзя, – ответил ему другой голос, более строгий. – Родители против, чтобы вы приходили.
Моё сердце забилось чаще. Михаил Николаевич? Кто это? Почему родители против?
Я затаила дыхание, прислушиваясь к их разговору.
– Я только увижу ее и уйду, они не узнают.
– Это не меняет ситуацию, – отрезал второй голос. – Доктор запретил посетителей, кроме близких родственников.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна любопытства. Кто этот Михаил Николаевич? Почему он так хочет меня увидеть? И почему родители против его визитов?
– Пожалуйста, – в его голосе прозвучала искренняя просьба. – Всего пару минут. Она должна знать, что я здесь.
– Нет, – последовал твёрдый ответ. – Идите домой.
Я услышала удаляющиеся шаги. Мужчина ушёл. Но его голос… Он был таким знакомым. И в нём звучала такая тревога…
Но буквально через пару минут, шаги повторились и дверь в мою палату открылась.
Тихо еле слышно этот кто то вошел.
И я слышала, как он сел на слул.
Я лежала неподвижно, делая вид, что сплю. Хотя каждое его слово билось в моём сознании, как молот. “Привет…” – его шёпот был таким знакомым, таким родным.
Чувствовала, как его рука осторожно берёт мою. Как его пальцы слегка сжимают мою ладонь. Как его дыхание становится ближе.
“Сегодня я узнал кое-что интересное…” – продолжал он. Я старалась дышать ровно, не выдать себя. Но внутри всё сжималось от тревоги и боли.
“Восемьдесят километров в час…” – эти цифры вонзились в моё сознание острыми осколками. Поворот с ограничением сорок. Я помнила тот момент. Помнила, как всё происходило.
“Мне предложили всё отрицать…” – его слова эхом отдавались в моей голове. “Тормоза отказали…” – ложь, которую он мог бы сказать. Но не сказал.
Я чувствовала, как его взгляд изучает моё лицо под бинтами. Как он вглядывается в мои глаза, скрытые тёмными кругами. Как они кажутся огромными на этом белом полотне.
“Я готов отвечать за всё…” – его голос стал твёрже. “Только прошу выживи…” – последняя фраза, которая пронзила моё сердце.
В этот момент я поняла всё. Поняла, кто он. Поняла, почему мама против его визитов. Поняла, что именно он был за рулём той машины. Поняла, что именно он стал причиной всего этого.