— Но ведь это… невероятно, — признался я.
— Просто я научилась использовать свои сильные стороны, — ответила она. — То, что для кого-то может быть ограничением, для меня стало преимуществом. Я вижу мир по-другому, и это помогает мне лучше понимать людей.
— Ты удивительный человек, — сказал, глядя на неё с новым уважением.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Но я просто живу так, как могу. И стараюсь делать это максимально эффективно.
— Не хочешь поужинать?
— Хочу.
На этот раз я не стал геройствовать. Мой водитель привёз нас в ресторан, и мы расположились в уютном уголке зала. Есения, как всегда, с интересом расспрашивала о том, что нас окружает — где находятся окна, как расставлена мебель, какие картины висят на стенах.
После того как мы сделали заказ, она сказала, что хотела бы посетить дамскую комнату. Я начал было подниматься, чтобы проводить её, но она мягко остановила меня:
— Не беспокойтесь, Михаил Николаевич. Я справлюсь.
Она внимательно выслушала моё описание маршрута:
— Прямо от нашего столика три шага до прохода между столиками, затем налево, мимо барной стойки, ещё пять шагов прямо, и вы увидите дверь с табличкой.
Девушка громко рассмеялась.
— Конечно увижу.
— Боже прости, она вторая слева.
Есения уверенно двинулась вперёд, опираясь на трость. Она шла между столиками так грациозно и естественно, что если бы я не знал её истории, никогда бы не догадался о её слепоте. Посетители ресторана провожали её взглядами, но не потому, что она чем-то выделялась — просто её походка была настолько уверенной, что невольно притягивала внимание.
Через несколько минут она вернулась, улыбаясь:
— Видели бы вы свои глаза, Михаил Николаевич. Вы так переживали!
— Глаза свои видеть не могу, но точно чувствовал замешательство, — ответил я, пытаясь скрыть внезапно охватившее меня волнение.
Есения снова рассмеялась.
— Мне так это нравится, вы даже не представляете.
— Прости что? — переспросил я, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Нравлюсь? Что нравится? Тысячи мыслей пронеслись в голове. Её смех разнёсся по всему ресторану, и я заметил, как другие посетители оборачиваются на нас. Но мне было всё равно. Пусть смеётся сколько угодно, пусть привлекает внимание — лишь бы слышать этот чудесный звук, лишь бы чувствовать, как внутри всё замирает от её голоса.
— Нравится, что вы забываетесь, Михаил Николаевич, — продолжила она, — забываете о моём недостатке. Видите во мне просто человека, с которым можно работать, общаться, смеяться.
Я молча кивнул, пытаясь скрыть охватившее меня волнение. Как же легко было ошибиться в её словах, как просто было вообразить то, чего нет. Но её искренность, её способность видеть суть вещей даже без зрения… Это делало её особенной.
— Есения, мы, по-моему, перешли на «ты», так почему до сих пор по имени-отчеству?
— Мне нравится тебя так называть, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Это имя идеально тебе подходит, исходя из того, какой профиль я о тебе построила в своей голове.
— И какой же? — поинтересовался, затаив дыхание.
— Ты человек, который привык всё контролировать, — начала она, — но при этом способен признавать свои ошибки. Ты умеешь слушать, хотя часто предпочитаешь говорить сам. Ты заботлив, но стараешься это скрывать за деловым тоном.
Я невольно улыбнулся:
— И откуда же у тебя такие сведения?
— Оттуда же, откуда я знаю всё остальное, — ответила она. — Я слушаю. Внимательно слушаю. И чувствую людей.
— И что же ты чувствуешь сейчас? — спросил я, не в силах сдержать любопытство.
Она помолчала, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— А то, что я тебе интересна, — ответила Есения. — Женька не один год на тебя работает, ты ни разу никого из коллег не звал поужинать, а меня уже второй раз. Это что-то да значит. Я слепая, но не глупая, Михаил Николаевич.
— Честно признаюсь, я мог бы и обойтись сегодня без тебя, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я это поняла, когда твой секретарь принесла кофе и чисто заговорила по-английски, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — Но ты всё равно позвонил мне.
— Потому что… — я запнулся, не зная, как продолжить.
— Потому что тебе нравится со мной общаться, — закончила она за меня. — Нравится, как я думаю, как анализирую ситуации. Нравится, что я вижу тебя настоящего, а не то, что ты показываешь другим.
— Ты слишком много о себе возомнила, — попытался отшутиться я.
— Нет, я просто научилась слышать то, что другие пропускают, — ответила она. — И сейчас я слышу, как учащённо бьётся твоё сердце. Чувствую, как изменилось твоё дыхание.