– Плевать нам на его деньги, пусть подавится! – отец стукнул кулаком по столу и я дернулась от неожиданности и продолжила есть. – Мы переехали из Питера, чтобы не иметь с ним никаких дел, так он и сюда приперся!
Я раздражённо тыкала вилкой в тарелку, пытаясь нащупать хоть кусочек картошки. Первый раз промахнулась, второй раз – тоже мимо.
– Где эта картошка? – буркнула себе под нос, продолжая методично исследовать тарелку.
– Левее, – спокойно ответила сестра.
Я послушно сдвинула вилку влево и наконец нащупала что-то круглое и тёплое.
– Вот она, – пробормотала, пытаясь подцепить скользкий кусочек.
– Есения, может, тебе помочь? – спросил отец, но в его голосе не было ни капли сочувствия. Спасибо ему за это.
– Сама справлюсь, – буркнула я, пытаясь удержать картошку на вилке.
– Может, тебе тарелку подвинуть? – предложила мама.
– Нет, всё нормально, – ответила я, наконец-то поймав неуловимый кусочек. – Просто не удобно есть в темноте, включите свет. – произнесла я максимально серьёзным тоном.
В ответ – гробовая тишина. Даже вилки перестали скрежетать по тарелкам.
Врятли они когда нибудь научатся понимать мои шутки.
– Это шутка была, семья, – добавила я, пытаясь разрядить обстановку.
– Так себе, поработай над этим – буркнул отец. – Я сказал нет – снова рявкнул, но уже сестре.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.
– Да пусть идёт, пап, – произнесла я как можно спокойнее. – Ну в самом деле, из мухи слона делаешь.
– Что? – протянул он громко. – Из мухи слона? Он… Он сделал тебя инвалидом, лишил зрения…
В кухне повисла тяжёлая тишина. Я почувствовала, как Женька напряглась рядом.
– Пап… – начала было я, но он перебил.
– Нет, ты послушай! – его голос дрожал от гнева. – Этот человек… Он…
– Пап, я знаю, – перебила я его. – Я всё знаю. Но это не изменит того факта, что я слепая. И не нужно из-за меня рушить карьеру Женьки.
Я встала из-за стола и уверенным шагом направилась к раковине, аккуратно опуская туда тарелку.
– Вы все из кожи вон лезете, чтобы заработать мне на операцию, забывая о своей жизни, о радостях, отдыхе. Хватит.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Я чувствовала, как все смотрят на меня.
– Есения… – тихо произнесла мама.
– Нет, мам, – перебила её. – Я хочу, чтобы вы наконец услышали меня. Я не хочу, чтобы Женька отказывалась от возможности работать в хорошей компании только потому, что я…
– Не произноси это слово! – рявкнул отец.
– Пап, – я повернулась в его сторону. – Я слепая. И это не изменится, нравится тебе это или нет. Но это не значит, что вся наша семья должна жертвовать своими мечтами и возможностями.
– Есениюшка… – мама попыталась подойти ко мне.
– Мам, не надо, – я подняла руку. – Я просто хочу, чтобы вы поняли – я не хочу быть причиной всех этих ссор и споров. Прошло уже почти пять лет, я смирилась со своим положением, и продолжаю жить, а вот вы… – я запнулась, подбирая слова. – Вы свою жизнь тратите на какие-то обиды.
– Обиды? – спросил отец, и я услышала шаги, приближающиеся ко мне. – Ты себя слышишь?
– О да, пап, только это я и делаю – слышу, а ещё чувствую…
– Перестань, – рявкнул тот. – Перестань делать вид, что всё хорошо.
– Так всё хорошо, пап, – я сделала паузу, стараясь собраться с мыслями. – Я жива. Хожу, дышу, улыбаюсь. Я научилась жить в этом мире, и мне не нужно, чтобы вы приносили себя в жертву ради меня.
Я почувствовала, как отец остановился в шаге от меня.
– Ты не понимаешь, – его голос дрожал. – Они забрали у тебя самое ценное…
– Пап, – перебила я его. – Это был один человек, и он уже наказан. Прошло пять лет! Пять лет мы бежим от прошлого, пять лет вы живёте в страхе и ненависти.
– Это не ненависть, – возразил он.
– Да, пап, – я горько усмехнулась. – Это именно ненависть. Ненависть, которая разъедает нашу семью изнутри.
– Есения… – мама попыталась вмешаться.
– Мам, прошу, – я подняла руку. – Дай мне договорить. Я не хочу, чтобы Женька упустила свой шанс из-за того, что ты и папа не можете отпустить прошлое.
– Это не прошлое! – рявкнул отец. – Это наша жизнь!
– Нет, пап, – я покачала головой. – Наша жизнь – это когда мы все счастливы и поддерживаем друг друга. Когда мы не боимся будущего, а строим его. Когда мы не прячемся от проблем, а решаем их.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но продолжала говорить:
– Я не хочу, чтобы вы тратили свою жизнь на обиды и страх. Я хочу, чтобы вы жили. Чтобы Женька работала там, где хочет. Чтобы мы все были счастливы.
Я развернулась и направилась к выходу.
– Я иду спать, – бросила через плечо. – И надеюсь, что к утру вы меня поймёте.