Сейчас...
Я сидела в своей комнате, погруженная в чтение. Мои пальцы уверенно скользили по строчкам рельефно-точечного письма Брайля, ощупывая выпуклые точки, которые складывались в слова и предложения. Каждый символ требовал особого внимания – нужно было правильно определить комбинацию точек, их расположение и глубину.
Это требует концентрации, но со временем я научилась читать достаточно быстро. Иногда, когда текст особенно интересный, я даже забываю о том, что читаю не глазами, а кончиками пальцев. Мои руки стали моими глазами – они помогают мне познавать мир, учиться и развиваться.
Я читала книгу о приключениях, и мои пальцы быстро бегали по строчкам, передавая мне историю. В такие моменты я словно погружаюсь в другой мир – мир, где тактильные ощущения заменяют зрение, а воображение рисует картинки на основе прочитанного.
Внезапно тишину нарушил резкий звук звонка. Мой телефон, стоящий на столе рядом, завибрировал и издал знакомый рингтон. Я отложила книгу, нащупала смартфон и поднесла его к уху.
– Алло? – произнесла я, стараясь скрыть лёгкое раздражение от прерванного чтения.
На другом конце провода послышался знакомый голос сестры.
– Привет, – сказала она. – Ты сейчас занята?
Я вздохнула, мысленно возвращаясь к месту, где остановилась в книге.
– О нет! – воскликнула я с наигранным ужасом. – Неужели твой аппендикс решил устроить забастовку и потребовать повышения зарплаты?
На том конце провода послышался слабый смешок.
– Очень смешно, – проворчала Женька. – Как будто это не боль, а какой-то праздник.
– Ну знаешь, – я постаралась придать своему голосу серьёзность, – в нашей семье любой повод для веселья – уже праздник. Особенно когда ты лежишь в больнице с воспалённым от обиды аппендиксом.
– Ха-ха, – саркастически протянула сестра. – Очень остроумно. Только вот мне сейчас совсем не до смеха, сегодня важная встреча с китайскими инвесторами и я должна там быть.
– Думаешь врачи отпустят после операции?
– Сень, помоги, – в голосе Женьки звучало отчаяние.
– Как лечь вместо тебя на операцию? – я постаралась придать своему голосу серьёзность. – Слушай, так узы близнецов не работают, если вырежут мне, болеть у тебя не перестанет.
– Но я не могу пропустить эту встречу! – воскликнула она.
– Но а то тут чем помогу?
– Ты китайский знаешь лучше меня, переводи ему пожалуйста, – сестра застонала в трубку. – Я запишу аудио того, что ты должна знать, у тебя получится.
Я молчала. Одно дело – слышать от Женьки, какой у неё замечательный и самый лучший начальник, а другое – находиться рядом с ним, а в моём случае ещё и держать за руку.
– Сень, молю тебя, в аэропорту нужно быть через три часа, – в её голосе звучала паника.
– Не уверена… – начала я, но она меня перебила.
– Ну сестрёнка, – в её голосе появились умоляющие нотки. – Ты же знаешь, как важна эта встреча. И ты единственная, кто может мне помочь.
Я вздохнула.
– Всё так заманчиво звучит из твоих уст, – врала я, – но как ты себе представляешь слепую, одну в аэропорту? Да я там переубиваюсь вся, навигатора в моей голове нет.
Женька на секунду замолчала.
– Генка! – воскликнула она. – Генка отвезёт, а там уже тебя встретит Михаил Николаевич.
Я чуть не застонала.
– Жень, ты в своём уме? – спросила я. – Генка – это тот самый Генка, который постоянно теряет права и забывает, куда припарковался?
– Ну да, – она явно не видела проблемы. – Зато он надёжный друг!
– Надёжный друг, который однажды заблудился в трёх соснах, – пробормотала я.
– Сень, – она вздохнула, – это единственный вариант. Генка точно не бросит тебя в аэропорту.
– А если он забудет, куда меня отвёз? – я попыталась представить эту картину.
– Ладно, возьму твой костюм, – буркнула я.
– Бери зелёный, не серый, он тебе пойдёт, – посоветовала Женька.
– Супер, щас только глаза открую и найду его, – пошутила я в своей обычной манере.
– Ха, – сестра рассмеялась, – остроумно как всегда!
– Стараюсь, – хмыкнула я. – включай камеру, показывай где зеленый.
***
Я осторожно устроилась на заднем сиденье машины, стараясь не выдать своего недовольства. Едва мы тронулись, как в нос ударил неприятный запах – смесь прогорклого фастфуда и чего-то затхлого. “Наверное, в машине кто-то ел прямо в салоне”, – подумала я, стараясь дышать через рот.
Генка без умолку тараторил впереди, рассказывая какую-то бесконечную историю про своего знакомого. Его голос сливался с шумом двигателя и шуршанием шин по асфальту, создавая какофонию звуков. Я достала телефон и включила аудиозапись, которую Женька записала для меня, но приходилось постоянно прибавлять звук, чтобы расслышать её голос сквозь его нескончаемый поток слов.