Сейчас, я словно вновь ощутила это. В горле застрял ком, который не давал дышать. Я медленно сползла на пол и посмотрела на свои руки. Они были в крови. В крови мамы. Перед глазами всё ещё мелькали перемешанные события из прошлого. Вот я стою у дерева с качелью на зелёном холме. Чуть правее от меня сидит на травке младшая сестра. Я слышу, как меня зовёт мама, и собираюсь обернуться на её голос, но резко мой взгляд цепляется за белоснежное платье сестрички. Ничего не происходит пару секунд, а потом платье начинает окрашиваться алыми пятнами. Я протягиваю руки к малышке и замечаю, как они сами начинают покрываться стекающей вниз красной жидкостью. Капля за каплей трава приобретает багряный цвет . Не слышно больше порывов ветра и шороха листьев над головой, только оглушающий звон разбитого стекла. Казалось, словно кругом ничего уже не существует. Я не видела больше ни древа, ни качели, ни любимой младшей сестрички. Стало трудно дышать, а вскоре мир погрузился в абсолютную тьму.
Часть 1.2. Choice. Fire or flame?
Пробуждение было тяжёлым. Сначала я слышала чьи-то приглушённые голоса, словно между мной и ними была пелена дыма. Почему-то показалось именно так. Будто я сижу перед серой невидимой стеной, за которой разговаривали люди. Сначала они звали меня, а затем тихо перешептывались между собой. Сами же выглядели как тени: чёрные, без чётких очертаний. Они то приближались, то наоборот отходили подальше. А вскоре и вовсе исчезли, превратились в серый густой туман.
Среди этой мглы я увидела нечёткий образ мужчины. Он стоял спиной ко мне, но даже так я могла почувствовать его... эмоции? Напряжение. Сильное напряжение и волнение. Словно произошло что-то, что смогло поколебать его холодный и уверенный образ. Это необычно, что первым делом я обратила внимание на чувства и только потом стала рассматривать незнакомца. Высокий, где-то под сто девяносто сантиметров. Волосы аккуратно собраны в пучок, который закреплён одной длинной шпилькой-палочкой. Один её конец был острым, а другой плавно перетекал в неизвестного мне зверя с длинным хвостом и рогами на голове. Сам мужчина был одет в длинный красный балахон с капюшоном. Рукава были украшены вышивкой из нити золотого цвета. Аккуратные строчки плавно перетекали из узора в маленькие изображения цветов и животных.
- Кто вы? - спустя некоторое время спрашиваю я.
Мужчина странно дёргается и плавно поворачивается ко мне. Проходит всего мгновение и пространство вокруг него становится невыносимо ярким и блестящим, что я рефлекторно жмурюсь и прикрываю глаза.
- О Господи! Кариночка!
- Приди в себя, Гусева! - где-то далеко кричали испуганные женские голоса.
- Надя, звони в скорую, - строгим голосом приказывает Алла, в то время как я окончательно прихожу в себя.
- Не надо, - тут же раздаётся мой тихий голос, и я осторожно открываю глаза, - я в порядке.
Открывшаяся картина ничем не удивила: всё та же уборная, я лежу на холодной плитке, а надо мной нависает четыре пары встревоженных глаз. Эти с виду не молодые женщины шустро подняли меня и усадили к стене. А потом долго и упорно добивались моих объяснений. Честно говоря, жутко хотелось всё рассказать, но... Но какой-то червячок грыз внутри. Не хотелось мне ни этих жалостливых взглядов, ни утешений, ни сожаления, ни-че-го. Это ведь уже не в первый раз. Да, раньше я в обморок не падала, но инциденты были. Что я делала? Как трусиха, бежала оттуда, сломя голову. И в этот раз пришлось соврать, что это всё наследственное и ничего с этим нельзя сделать. Женщины поохали, поахали, посоветовали мне травки разные и врачей знакомых, а затем по одной ушли, оставив меня наедине с собой.
- Ты ещё здесь? - не могла не спросить я.
Но мне никто не ответил. Тишина была нагнетающей. Я была абсолютно уверенна, что Миша всё ещё здесь, но эта малюсенькая доля сомнений с каждой секундой медленно возрастала. Я солгу, если не скажу, что давно не считаю его своей совестью. Странно, что совесть многого обо мне не знает. Быть может его слова и правдивы, но, пока нет доказательств, я на слово верить ему не буду. Пока для меня он как лишняя пара глаз, слушатель и бурный критик моих действий, которого, к сожалению, никто не видит и не слышит. И что-то подсказывает мне, что тем мужчиной во сне был именно он.