Адреналин стихией бушевал во мне, а вот наш уважаемый Михаил, с каждым моим шагом, всё больше и больше старался отговорить меня от этой небезопасной затеи. Поначалу я ему отвечала, но потом, когда его паника надоела мне вконец, плюнула и старалась больше смотреть под ноги, чем слушать его.
Без семи минут двенадцать мы начали обряд. В сущности, от меня ничего не требовалось, кроме как шептать заранее заученную зубодробительную фразу. Дэвис зажег свечку и стал водить второй рукой над пламенем. Ровное пламя сразу стало трепыхаться и почти потухать, но каждый раз, когда оно почти гасло, огонь вновь взметался вверх с ещё большей силой. Спустя четыре минуты после начала обряда я поняла, что что-то идёт не так. В груди что-то болело... Стонало от боли. Будто вторая часть меня умоляла не делать этого. Казалось, что ночная тьма сегодня особенно мрачная. Словно я становлюсь предателем этого мира, отказываюсь от матери родной... Вокруг поднялся ветер. Трава зашуршала, а деревья ветками укрывались, словно не желая смотреть на это.
Я пропустила момент, где старичок начинал ворожить. Когда, наконец, взглянула, его лоб был покрыт большими каплями пота, а ноги слегка шатались. Свеча уже стояла на земле, а огоньки пламени плели круг, который с каждой секундой всё больше напоминал старинные каменные арки из фэнтези фильмов.
Что происходило дальше, помню отрывками. Старик в один момент резко замолчал, схватил меня за руку и потянул вперёд за собой в арку.
- Прощай, моя ко... - начинает было говорить Миша и прерывается в то время как я прохожу сквозь арку.
Сказать, что я мгновенно оказалась на другой стороне, нельзя. Но и долго это не длилось. Минуту максимум, если не меньше, я была в состоянии невесомости. Я парила, в то же время ощущая тепло руки старичка...
Уж лучше бы я вообще забыла этот момент!
Всё оказалось не так радужно и волшебно, как долдно было быть...
Дэвис говорил, что что-то может пойти не так, но почему никто не сказал что именно может произойти? То, что я оказалась по среди поля, укрытого переливающимися на солнце сугробами - ерунда. Но кто мог знать, что в руке... В моей руке... Которой я держалась за руку старичка, останется его окровавленная рука без него самого?
Когда я осознала это, меня стало трясти. Сразу же, рефлекторно отпустила эту руку. Ноги подкосились сами по себе и я упала на холодный снег. Вокруг всё виднелось таким белым, но в глазах было лишь кровавое пятно и рука. Совсем как тогда, в том недавнем сне...
***
Видимо, в тот момент я упала в обморок. Когда пришла в себя, увидела что нахожусь в чьём-то доме. Было тепло и уютно. Нос сразу же уловил обилие разных запахов еды, а живот предательски заурчал.
- О! Внученька! - ко мне подошёл какой-то дедушка. - Внученька проснулась! Айла! Как ты, Айла? Ничего не болит?
Он смотрел на меня, а я ... А я видела лишь улыбающееся лицо господина Дэвиса. Этот с виду слегка поехавший старичок стал для меня как родным за такое короткое время. А тут... Как же он там? А Миша?
- Миша... Миша! - прошептала я, понимая, что чуть ли не реву.
Почему так грустно и пусто внутри? Я же сама сделала выбор, так почему так больно? Возможно, он уже сидит ужинает с радостной семьёй... Определённо. С ним же все в порядке, ведь так?
Не в силах прекратить истерику, расплакалась ещё больше, судорожно закрывая лицо руками. Я всхлипывала, скулила, мысленно осуждая себя. Хотя и сама не понимала за что. Заметив это, дедушка аккуратно поднял меня, укутал мягким одеялом и усадил к себе на колени. Бережно, едва касаясь рукой, он положил мою голову себе на плечо.
- Не плачь, внученька, - мягко говорил он, нежно поглаживая рукой. - Не плачь, родная. Ты сможешь это преодолеть. Я верю в тебя. Верю, что преодолеешь все уготовленные тебе испытания. И трудности, и неудачи, и потерю, и предательство, и разочарование - всё сможешь пережить. Ты главное, милая, не забывай, что в конце всё будет хорошо. Если всё плохо - значит это ещё не конец. Нечего себя винить. Лучше поспи, деточка. Завтра будет тяжёлый день, который потребует много сил от тебя. Поэтому прекращай слёзки горькие лить да себя мысленно пинать. Спи, милая, засыпай...
В таком положении я и уснула. Помню, что снился сон ночью. Такой безмятежный, уютный. Я слышала весёлое щебетание птиц и шелест листьев деревьев где-то в далеке. Здесь же, рядом находился мужчина. Он лежал, словно был к кровати прикован страшной болезнью. Но лицо его не было изуродовано гримасой боли, он спал спокойно.
Утро встретило ароматным запахом свежеиспеченной выпечки. Как только я открыла глаза, душа наполнилась домашним уютом. Запотевшие окна с морозным узором снаружи, тёплая печь, на которой я и спала, старичок, тихо напевающий весёлые песенки - всё это не могло не дарить особенной атмосферы.