Что ж, футболистом я не стал, но и сейчас не меньше, чем прежде, люблю эту игру. Люблю большое мягкое зеленое поле, люблю выходить на него в теплую солнечную погоду, когда на трибунах тысячи людей.
Но пора возвращаться к хоккею. Вот так, как мы с Женькой, училось играть и все мое поколение. Не мудрено, что у всех у нас большие пробелы в образовании. Новое поколение в этом отношении значительно опередило нас: стало больше хоккейных школ, появились дворовые команды. Теперь только в состязаниях клуба «Золотая шайба» для ребят из школьных и дворовых команд участвует около грех миллионов человек. Это же поистине гигантский резерв, причем резерв почти неосвоенный. У ребят нет настоящих тренеров, не хватает амуниции, тренируются очи от случая к случаю. Однако постепенно все входит в норму. Число катков, даже искусственных, растет очень быстро. Есть города, такие, как большой Новокузнецк или маленький Воскресенск, где хоккейные коробки специально для мальчишек построены чуть ли не в каждом дворе.
И потом — а это представляется мне самым главным — нашими ребятами, когда они берут в руки клюшку и отправляются на каток, движет благороднейшее из побуждений: они мечтают стать такими же храбрыми, мужественными и благородными рыцарями, как их кумиры, знаменитые хоккеисты. В Канаде дело обстоит несколько иначе. Там папа и мама приводят своего отпрыска на каток, предварительно купив ему форму с иголочки, в надежде, что мальчик со временем сумеет с помощью коньков и клюшки зарабатывать такие же баснословные гонорары и заключать такие же выгодные контракты, как Морис Ришар и Стен Микита, знаменитые канадские профессионалы. Идеал и папы и сына не сам хоккейный маэстро, а его доллары. И мальчишеской романтике в этих вполне прозаических расчетах места нет.
День десятый
STOCKHOLM
Я знал, что наши сегодня выиграют. Просто уверен был в этом. Даже в те моменты, когда все висело на волоске. Не могли не выиграть. У нас издавна есть закон, который я не могу объяснить: два раза подряд сборная плохо сыграть не может. Такого в ее истории не бывало. И к каждому в отдельности это тоже относится.
И сегодня иначе быть не могло. Это примета верная…
Кстати, о приметах. Я уж как-то мимоходом говорил, что мы, хоккеисты, народ суеверный, вроде моряков. Почему так, не знаю. Но почти у каждого есть свои приметы, и, как утверждают, верные, безошибочные.
Например, в 1963 году в Стокгольме перед матчем со шведами я забыл дома капитанскую повязку, и мы проиграли. И впоследствии все следили, чтобы я ее больше не забывал.
Однажды в Праге мы ехали на матч с Чехословакией и посадили в автобус женщину, жену какого-то приятеля Виктора Кузькина (это не только наша примета, — и у моряков она есть). Взяли женщину — и проиграли. Или вот еще примета: капитан должен появиться на поле обязательно первым, и если какой-то новичок по неведению хочет протиснуться вперед, его непременно остановят. Один считает, что дела плохи, если порвался шнурок, другой — что правую перчатку необходимо натянуть прежде левой, и т. д. Тренеры, хоть и не признаются, тоже суеверны. Захожу я перед каким-то матчем в Гренобле в автобус ехать на игру, а там женщина. Дождался Чернышева и показываю глазами в ее сторону. Он говорит тихо:
— Не беспокойся, попросим выйти.
И попросили…
Оказывается, и многие болельщики верят в приметы. Два моих приятеля-туриста поехали в Гренобле на матч Чехословакия — Швеция на городском автобусе. По ошибке проехали нужную остановку и долго возвращались к стадиону пешком. В зале был холод почти такой же, как на улице, и они просидели всю игру с поднятыми воротниками, не сказав друг другу ни слова. Матч закончился вничью: тем самым мы были спасены и в случае победы над канадцами становились чемпионами. На этот матч наши приятели ехали снова городским автобусом, хотя могли бы ехать своим, туристским. Они опять, уже нарочно, проехали свою остановку и брели назад тем же путем. И в зале, хотя уже сильно потеплело, закутались в воротники и боялись обменяться словом… Но хватит о приметах, это в шутку, вернемся к матчу.
Как только он начался, стало ясно: наши применяют прессинг. Да еще какой-то небывало жесткий. Такой, как у нас, часто применяет против сильных команд воскресенский «Химик», за что его любят укорять: дескать, сам не играет и другим не дает. Очень правильное решение. Во-первых, козырь шведов — умение быстро развивать атаку, а тут, когда все разобраны и никто не может оторваться хоть на миг от опекуна, сделать это чрезвычайно трудно. Во-вторых, и для прессинга, и для борьбы с ним надо израсходовать очень много сил. Тут уж кто кого перебегает. Мы в этом их превосходим. Значит, решить судьбу матча должен третий период, когда у них уже не останется сил. Шведы это понимают и лезут из кожи вон, чтобы добиться решающего преимущества поскорее. Но прессинг сковал их по рукам и ногам. Даже Стернеру редко удается найти хорошее продолжение атаки — его партнеры закрыты наглухо. Интересно, что борьбу со шведским капитаном и его быстрыми крайними нападающими тренеры доверили молодежной тройке. Смелое, но мудрое решение. Михайлов, Харламов и Петров играют здесь так, будто усталость для них — чувство неведомое.