— Игрочище! Все умеет! А голова какая! Посильнее Сашки Раі улина будет защитник (Рагулин — тоже его воспитанник).
И он заражает этих мальчишек своей верой в их силы и возможности. И они никогда не робеют на площадке ни перед какими авторитетами. И они нередко отнимают очки и у нас, и у ЦСКА, и у «Динамо». И они почти никогда не опускаются в итоговой таблице ниже четвертого места, оставляя за собой команды миллионных городов, и уже дважды занимали третью ступень пьедестала почета, оттеснив с нее московское «Динамо».
Ленинградскую команду СКА тренирует Николай Георгиевич Пучков. Для меня он идеал спортсмена, да и человека тоже. Мы с ним дружим, мы на «ты», мы вместе играли в сборной, он был моим противником, как вратарь ЦСКА, и вместе с тем он для меня легенда. Его фанатизм, его самоотреченность, его бескорыстная, поистине рыцарская страсть к хоккею, его неутолимая жажда к самосовершенствованию — все это вместе взятое делает в моих глазах Пучкова человеком, которому и подражать-то невозможно, настолько он выше всех нас, грешных.
…Однажды мы с ним случайно встретились перед матчем на Кубок СССР. «Спартак» принимал ленинградцев в Серебряном бору. Мы оба спешили. Предматчевых забот, как всегда, полно. На улице вовсю лил щедрый апрельский дождь. Он что-то сказал мне по поводу предстоящей игры, я ответил. И… мы распрощались только через два часа, промокшие до нитки. Мы и не заметили за разговором, как эти часы промчались. Мы так увлеклись, что забыли о дожде. За эти два часа мы даже не тронулись с того места, где повстречались, и только подняли воротники пальто. Когда мы расстались, я подумал, что такое может случиться лишь с самим Пучковым и тем человеком, который оказался его — именно его, не кого-нибудь другого — собеседником.
Я ни у кого не видал такого отношения к своей игре и тренировкам, как у него. Он считал, что не бывает таких бросков, которые вратарь не мог бы парировать. В каждой пропущенной шайбе он винил только себя и, пропустив гол, мучился, анализировал свои действия, анатомировал ошибку. А потом на тренировках изводил себя и партнеров поисками решения задачи, которую не мог решить во время матча В тренировках время «от и до» для него не существовало. Да и летом, когда все прощались с хоккеем до нового сезона и разъезжались отдыхать, он оставался в Москве, чтобы тренироваться на асфальте.
Я был у него дома и видел его записи. Там досье едва ли не на всех известных нападающих, их любимые точки обстрела ворот, уязвимые места, достоинства. Там же описание игры лучших канадских вратарей, которых довелось видеть Пучкову. Он показывал мне канадские книги о хоккее вообще и об игре вратаря в частности. О/казывается, за границей, пока мы носились по магазинам в поисках красивых рубашек для себя и кофт для жен, он искал эти самые книги, тратя на них все деньги. А чтобы читать их, он изучил английский.
Он стал тренером СКА, учась на дневном отделении Ленинградского института физкультуры. Причем его спортивная и общая эрудиция оказались настолько значительны, что четырехлетний курс наук он прошел года за полтора и получил диплом с отличием.
Прежде мне казалось, что призвание Пучкова — место в хоккейных воротах. Теперь я думаю, что у этого человека два призвания. Второе, не менее яркое, — быть тренером. А может, дело вовсе и не в призвании? Если человек умеет трудиться с такой страстью, если способен отдать тому, за что взялся, всю душу, он найдет призвание во всем.
Наверное, интересно играть в команде, которую тренирует Николай Пучков. Но, уверен, и очень трудно. Ведь те требования, которые некогда вратарь Пучков предъявлял только к себе, теперь он предъявляет к каждому из своих питомцев. Конечно, невозможно собрать в одной команде одного, даже очень большого, города два с половиной десятка Пучковых. Но когда мы встречаемся со СКА, я явственно различаю в этой команде черты характера ее тренера: железную внутреннюю дисциплину, умение независимо от счета бороться до последнего свистка, суровую требовательность каждого игрока к себе и друг к другу, стойкость перед неудачами. СКА — команда, не уважать которую нельзя.
«Спартаку» везло с тренерами меньше, чем ЦСКА, «Динамо», ленинградскому СКА или «Химику». У нас тоже, правда, были очень интересные и яркие тренеры, много сделавшие для команды, но по разным причинам, порою от них не зависящим, они уходили от нас после двух-трех лет работы.