Мы стали чемпионами страны в 1962 году, когда общий уровень мастерства команды не давал нам права на столь высокий титул. Но и победили мы не случайно. То была победа молодого задора, когда нехватка мастерства компенсируется огромным желанием, верой в свои силы, стремлением к самоутверждению, неуемной волей к победе и полным отсутствием робости перед сильными мира хоккейного. На каждый матч мы выходили как на последний и решительный бой и одновременно как на праздник. И наше настроение подогревал тренер, полностью разделявший отношение своих питомцев к игре, к самим себе, к противникам.
Я назвал Новокрещенова человеком горячим. Это, пожалуй, не совсем точно. Он даже не горячий, а кипящий, огнедышащий, что ли. Вот он стоит во время матча впереди нашей скамьи, вцепившись руками в деревянный бортик и устремив взгляд туда, где идет борьба за шайбу. Кажется, разреши он себе разжать руки, и никакая сила уже не способна будет удержать его на месте: он перемахнет через борт и вот как есть, без коньков и в пальто, ринется на лед помогать своим. Он то бледнеет, то розовеет, то шепчет что-то, то переходит на крик, хотя там, на поле, его все равно никто не слышит, начинает какую-то фразу и тут же о ней забывает. А когда судья штрафует кого-нибудь из наших, Новокрещенова опять выручает привычка стискивать борт пальцами: будь они свободны, наш тренер, я думаю, запустил бы их в рот и огласил бы стадион свистом, которому могли бы позавидовать виртуозы этого дела с Восточной трибуны стадиона «Динамо». В такие моменты неясно было, кто кого должен успокаивать — тренер игроков или игроки тренера…
Возможно, с точки зрения «чистой» педагогики поведение нашего тренера и заслуживало самых суровых упреков. Но его неистовость заражала нас и настраивала в трудных матчах так, что нам не страшен был никакой противник. И я смело могу сказать, что в каждой победе «Спартака» очень большая доля принадлежала Новокрещенову, а каждая неудача команды отнимала у него немало здоровья и, быть может даже, какой-то кусочек жизни.
И добр наш тренер тоже был неумеренно. Ни одна команда не избавлена от своих больших или мелких ЧП. Новокрещенов же просто не умел строго наказывать игроков. Узнав о чьем-то проступке, он распалялся, настраивал себя на самый суровый разговор, готовился быть бесстрастным и непримиримым. Но в последний момент ему становилось жаль нарушителя, и взыскание откладывалось до другого раза. Не то чтобы в «Спартаке» было очень много таких ЧП, скорее наоборот, — мы были дисциплинированней других. Но команда-чемпион всегда на виду, и каждый наш проступок становился предметом всеобщего обсуждения и осуждения, А доставалось в первую очередь тренеру. Влетало ему и из-за меня и моих партнеров по тройке. Наше поведение за пределами поля не вызывало нареканий — мы были известны спартанским отношением к режиму. Но на площадке мы то и дело вступали в перепалку с судьями, обязательно норовили дать сдачи обидчику, словом, едва ли не в каждом матче давали повод для разговора о том, что воспитательная работа поставлена в «Спартаке» плохо.
Доброта нашего тренера обернулась против него. Она послужила одной из причин его ухода. К тому же ему предъявили претензии в том, что он не пользуется наиболее современными методами тренировки. Верно, он не хотел заимствовать у других входивший тогда в моду так называемый поточный метод. Но он вывел команду в чемпионы, и уже одно это давало ему право отстаивать свои взгляды на методы подготовки команды. Никто, однако, не хотел с этим считаться. В следующем сезоне «Спартак» занял лишь третье место в чемпионате. Многочисленным руководителям и меценатам, которых появилось у нас великое множество, как только команда завоевала золотые медали, этого показалось мало, хотя уровень класса не позволял нам в ту пору рассчитывать на стабильные результаты, и судьба Новокрещенова была решена.
Я думаю, что право руководителей клубов в любую минуту уволить тренера — одно из самых странных и печальных явлений в нашем спорте. Судьба тренера, квалифицированного, серьезного, уважаемого специалиста, находится в руках людей, измеряющих качество работы тренера лишь местом, которое заняла его команда в чемпионате. Получается парадоксальная ситуация. Тренер приходит в команду, которая плетется где-то в хвосте или в середине турнирной таблицы. Поднимет ее новый наставник на одно-два места выше, он может быть доволен жизнью. Но не дай ему бог вывести своих питомцев в призеры или, того хуже, в чемпионы. С этой минуты от него будут требовать только побед и медалей. Всякое место за пределами призовой тройки будет расценено как катастрофа команды и творческий крах тренера. Никто не станет вспоминать, что именно он и вывел еще недавно команду наверх, никто не захочет принять во внимание, что в спорте сезон на сезон не приходится, что кризисы, связанные со сменой поколений, вещь неизбежная.