Точно так же присматривал и подбирал он для своей команды игроков, которые могли бы вместе с ветеранами вступить в равноправный спор с ЦСКА и московским «Динамо» за первенство. Он не гонялся за именами, его не интересовали звезды сегодняшние. Он безошибочным взглядом оценивал, на что способен никому не известный мальчишка, и приглашал подходящего в команду. При этом он ни разу не промахнулся. Чутье на таланты у него поразительное. Он взял в «Спартак» восемнадцатилетних Евгения Зимина, Владимира Мигунько и двадцатилетнего Александра Мартынюка. Если о первых двух много говорили как об интересных хоккеистах и тогда, когда они играли в «Локомотиве», то на нападающего «Крыльев Советов» Мартынюка никто не обращал внимания. Это настоящая находка Боброва. Любопытно, что его талант расцвел по-настоящему уже после того, как Всеволод Михайлович перестал работать в «Спартаке».
Но далеко не всегда Бобров действовал исподволь. Когда требовала жизнь, он был смел, решителен и готов к риску.
Вернулся в Москву из Куйбышева после службы в армии молодой вратарь Виктор Зингер. Когда-то он занимался у нашего второго тренера Бориса Ивановича Афанасьева. Тот порекомендовал его Боброву.
— Способный парень? — спросил Бобров.
— Был способный, — ответил Афанасьев, сам некогда известный вратарь. — Надо попробовать.
До конца сезона оставался месяц, и «Спартак» претендовал на медали. Но молодой вратарь не мог ждать ответа до осени. И в очередном матче он занял место в спартаковских воротах. Так появился у нас в команде нынешний знаменитый хоккейный голкипер Виктор Зингер.
По доброте Бобров не уступал своему предшественнику. Он мог расшибиться в лепешку, обить пороги всех учреждений, всех инстанций, если надо помочь игроку — обеспечить его ребенка детским садом, или самого — путевкой в дом отдыха, или квартирой, если тот нуждается в улучшении жилищных условий. Попроси у него взаймы любую сумму денег, и можешь не сомневаться — отказа не будет. Он и не напомнит никогда о долге. Однако в доброте своей он отличался от Новокрещенова. Интересы команды в целом были для него превыше всего, и тут он готов встать на горло своей доброте. Он безжалостно отчислил двух неплохих ребят и сильных защитников, двух старых спартаковцев, когда убедился, что иным способом не вернешь их на путь истинный: они не раз подводили команду после тайных попоек. Мы попали в критическое положение: у нас осталось всего четыре защитника, но и это не остановило Боброва.
Так, рукой уверенной и неторопливой, создавал тренер команду, которая так же уверенно и неторопливо, но неотступно шла вперед, ко все более трудным вершинам. 1964 год — третье место, 1965-й — второе, 1966-й — снова второе, наконец, 1967-й — первое. Причем это первое место — самый яркий успех «Спартака» за всю его историю: мы обеспечили себе золотые медали задолго до окончания чемпионата. Но, наверное, даже не это главный итог работы тренера и команды. Важнее, видимо, то, что отныне и надолго, быть может навсегда, мы встали в один ряд с ЦСКА, открыв таким образом новую эпоху в истории советского хоккея, эпоху двоевластия, которое пришло на смену безраздельной гегемонии одной команды.
Нет, не простая удача или стечение обстоятельств стали причиной наших успехов. И их нельзя отнести только за счет вдохновения или клубного патриотизма. Мы стали серьезной командой, в которой опыт и традиции ветераны передают талантливым новобранцам. Многие спартаковцы, представители разных поколений, либо входили в сборные команды, либо серьезно претендовали на место в них.
В те годы мы трудились изо всех сил и на летних предсезонных сборах, и зимой на льду. И никто не мог пожаловаться на усталость или сфилонить — стыдно было: Бобров везде был с нами — и во время кроссов, и па гимнастических снарядах, и на льду. Играть с ним на тренировках было необычайно интересно. Тут он был во всех отношениях наравне с нами. И, бывало, кто-нибудь, я, например, кричал ему точно как в матче Женьке Зимину:
— Куда ж вы пас отдаете?! Не видите, что ли? Смотреть надо. А то портите только…
— Ну ничего, ничего, исправлюсь, — отвечал он и продолжал играть, стараясь вовсю.
Вот тогда, на тренировках, я понял, откуда бралась его феноменальная результативность. Он обладал каким-то сверхъестественным чувством гола. После его удара шайба или футбольный мяч вроде и летят-то не очень шибко, но обязательно попадают в незащищенный угол ворот. Всякий раз кажется, что ему просто везет.
Его уход был для нас трагедией. И, главное, винить-то нам было некого, кроме самого своего кумира. Его не уволили, он ушел сам, по собственному желанию без всяких кавычек. И мы были обижены страшно. Но когда страсти улеглись, я понял, что поступил он так, как должен был поступить. Его пригласили в ЦСКА, в тот клуб и ту футбольную команду, где прошла вся его спортивная жизнь. А разве я не возвратился бы в «Спартак» откуда угодно?