Я уже говорил, что наказывали меня за проступки часто и сурово. Но самым горьким и суровым, очень больно ударившим по моему самолюбию, было разжалование из капитанов «Спартака», а затем и сборной. Причем в обоих случаях я был наказан за прошлые грехи, это был один из самых старых долгов, которые оставила мне моя прошлая репутация.
Восемь сезонов без нескольких дней был я капитаном «Спартака». Вы даже не представляете себе, как гордился я, став им в результате тайного голосования, где моя кандидатура, одна из нескольких выдвинутых, получила абсолютное большинство. Не буду кривить душой: когда в декабре 1962 года меня избрали капитаном сборной, я не чувствовал себя таким же счастливым. Правда, голосование было и тут, но моя кандидатура была единственной и баллотировалась «по рекомендации тренеров». Да и занял я место Кости Локтева, который был настоящим капитаном — самым опытным и мудрым игроком сборной. Потом в течение трех сезонов подряд я носил в сборной капитанскую повязку.
Да, должен сказать, что если в клубе титул капитана почетный, и только, то в сборной дело обстоит несколько иначе. Там, когда нет с нами тренера, капитан отвечает за все. Помню, однажды в Инсбруке мы уходили домой со стадиона, а тренеры оставались.
— В гостиницу пойдете пешком, — напутствовали они нас. — Это вам вместо вечерней прогулки.
Только мы отошли от стадиона, а тут автобус в нашу сторону. Кто-то один вскочил на подножку, за ним другой, третий, вся команда. Не знаю уж как, но тренеры узнали об этом нарушении приказа. Досталось за это мне, капитану. И досталось здорово.
Был еще такой случай. Сборная готовилась к сезону в Алуште. Я приболел и на несколько дней был освобожден от тренировок. Как раз в один из этих дней уезжала из Алушты моя будущая жена. Разумеется, я поехал ее проводить. Возвращаюсь на базу и встречаю врача команды.
— Скандал был, — говорит он. — На тренировки не ходишь, а девушек в Симферополь провожать ездишь.
Я тут же пошел к Тарасову объясняться.
— У меня такой порядок, — сурово отрезал тренер. — Болен — лежи в постели, можешь вставать — тренируйся.
— Все верно, — соглашаюсь я. — Но тут дело особое. Тут невеста. Я и больной обязан ее проводить.
— Невеста невестой, но ты же капитан, с тебя спрос особый, на тебя равняются…
На каждом собрании капитан обязан выступать — как говорится, штатный оратор. Должен вдохновлять команду, настраивать на игру. Ну, а если нечего говорить — народ уже и сам «поднялся» или на собрании все уже сказано? Все равно приходится — капитан…
Как видите, иногда капитанская повязка становилась для меня нелегкой обузой. И все же я очень дорожил этим званием. В сборной оно мне стало особенно дорого после того, как я удостоился его во второй раз. Дело в том, что после трех сезонов капитанства меня его лишили. Мы тогда были в Канаде. На собрании перед первым матчем Чернышев сказал:
— Сейчас нам надо избрать капитана. Борис наделал много ошибок и не может оставаться капитаном. Мы рекомендуем Виктора Кузькина. — Тренер не стал объяснять, что это были за ошибки, но я думаю, речь шла о том самом удалении с поля во время футбольного матча, о котором я уже писал.
Спустя год проштрафился Кузькин, и выборы состоялись снова. Это были первые на моей памяти выборы в сборной без всяких предварительных рекомендаций. Опять было собрание, но на этот раз тренеры сказали просто:
— Мы уходим, не будем вам мешать, а вы тут сами выбирайте капитана.
Кандидатов оказалось два — игрок ЦСКА и я. Голосовали открыто. Разумеется, мы, претенденты на капитанский жезл, голосовали друг за друга. И я был тем более горд и счастлив, став капитаном, что большинство участников голосования представляли команду ЦСКА.
Не знаю уж, какими особыми организаторскими дарованиями наделила меня природа, но, по отзывам тренеров, они были довольны, что в сборной такой капитан. Об этом писал А. В. Тарасов в своей книге «Совершеннолетие», об этом говорится в его многочисленных статьях. Вот например, такое интервью дали тренеры сборной корреспонденту газеты «Московская правда» после окончания первенства мира 1967 года.
«…Кроме того, это прекрасный капитан. За последние годы он возмужал, исправил некоторые отрицательные черты своего характера, а это ведь совсем нелегко. Майоров настоящий вожак, который может поднять команду, повести ее за собой». Когда закончился тот хоккейный сезон и «Спартак» стал чемпионом страны, в «Известиях» появилась заметка А. Тарасова. Он писал: