— Итак, ганни, ты мне откроешь какой-нибудь секрет? — спросил Вашингтон, пока они ждали ужин. — Или они не предназначены для посторонних?
— Они не предназначены для посторонних, но ты входишь в команду, поэтому должен знать, — ответил Свэггер. — Перво-наперво — кто бы мог подумать? — мистер и миссис Крестоносцы во имя мира были разорены.
— В каком смысле разорены?
— Разорены в смысле «мы не можем платить по счетам». Стронгу досталось небольшое наследство, именно на него они и жили. Но одних процентов им не хватало, поэтому они уже подчищали основной капитал и у них почти ничего не осталось. Жили они на широкую ногу. Всегда полон дом гостей; радушные хозяева Стронги тратили целое состояние на вино, провизию и шикарные ужины на стороне. Казалось, что Стронг богат, — вот она, ирония судьбы, богатые борцы с существующим строем, богачи, отстаивающие права бедных! Но они проедали свои жалованья, весьма скромные, а гонорары за книги и выступления неуклонно уменьшались. Стронг шесть лет работал над книгой для одного нью-йоркского издательства, которое в конце концов отвергло рукопись и через суд потребовало вернуть выплаченный аванс.
— Вот те на! Ты разбиваешь мне сердце.
— Да, — продолжал Боб, — и это в нашей стране бесконечных возможностей. Итак, положение Стронгов было отчаянным, по крайней мере таким оно выглядит со стороны.
— Судя по всему, быть революционером не самая высокооплачиваемая работа.
— А еще Стронгу несколько лет назад пришлось выплатить триста тысяч долларов одной дамочке, которую он трахнул, пообещав бросить Митци и жениться. Затем он передумал. Стронг боялся огласки, не хотел скандала, и за это ему пришлось выложить кругленькую сумму. Вот тебе и борцы за нравственность.
— Как ты все это раскопал?
— Я вскрыл пароль компьютера и выяснил файл с комбинацией от сейфа. Когда я первый раз прошелся по дому, я не заметил сейф, но тот был в углу кабинета Стронга, под половицами. Если уверен, что сейф есть, его можно найти. И все это было в сейфе — письма адвокату о выплате трехсот кусков и прочее. Все в сейфе.
— Гм. Значит, если войти в дом, не зная комбинации, без медвежатника никак не обойтись?
— Верно. Да, да! — Боб почувствовал, что мысли Вашингтона уходят в новом направлении, к медвежатнику, которого, возможно, удастся разговорить. — Значит, должен быть медвежатник, который…
— Не так быстро, братишка. Был в нашем городе один специалист, Уилли Бизел. Золотые пальцы. Мог вскрыть что угодно.
— Почему в прошедшем времени?
— Потому что именно там он теперь находится, в прошедшем времени. Через три дня после убийства Стронгов беднягу Уилли обнаружили в реке Чикаго с пулей двадцать второго калибра в голове. И вот я думаю: ему дали большой задаток, привезли в дом, он вскрыл сейф. То есть эти ребята знали, что там лежит нужная им вещь. Естественно, после того как Уилли сделал свое дело, он превратился в ненужную обузу. В слабое звено. Эти отморозки подчищают за собой все крошки.
— Да, они привыкли действовать серьезно. Если они кого-то хотят отправить на тот свет, это происходит быстро и аккуратно.
— И никому в голову не пришло связать Уилли со Стронгами, на то не было никаких причин. Но у него имелись приятели, собратья по ремеслу. Могу с ними пообщаться. Может, Уилли сказал что-то перед тем, как отправиться поплавать. Ты оставил все бумаги в сейфе?
— Да. Если нам удастся получить ордер, можно будет вести игру законно. Но боюсь, как бы не стало слишком поздно.
— Итак, вернемся к Стронгам: они были бедными?
— Деньга у них заканчивались. Но, но, но — тут просится большое жирное «но».
— Я внимательно слушаю.
— Где-то за месяц до гибели Стронги открыли счет в швейцарском банке. Все выглядит как в кино, но это был настоящий швейцарский банк, счет номер триста девять девятьсот восемьдесят восемь семьсот шестьдесят два пятьсот пятьдесят четыре. Они надеялись получить большие деньги. У них не было никакого желания раскошеливаться на налоги, расплачиваться с кредиторами, они просто собирались потратить вклад на себя. Хотели пожить в достатке где-нибудь в Европе. Они были помешаны на Европе. Считали себя европейцами. Думаю… на самом деле неважно, что я думаю; очевидно, они снова собирались уйти в подполье.
— Смыться?
— Да, но только уже иначе. Речь больше не шла о том, чтобы вечно находиться в бегах; Стронги планировали обычную жизнь под вымышленными именами. Они взяли в долг у родственников и друзей и обзавелись новыми документами. В сейфе лежали фальшивые паспорта на Уильяма и Мэри Айвс из Дейтона, штат Огайо, изготовленные очень качественно. Видимо, Стронги воспользовались своими старыми связями в радикальных кругах и получили доступ к такому первосортному товару. Ведь поддельный паспорт не купишь просто так в супермаркете, для этого нужно знать соответствующих людей, иметь связи, пользоваться доверием.
— Получается, Стронги ожидали какую-то крупную выплату, откупные, которые позволят им начать новую жизнь в достатке и роскоши.
— Точно.
— Есть мысли по этому поводу?
— Мне кажется, все это дело стартовало где-то в начале сентября. Первая сентябрьская неделя прошла в лихорадочной суете. Именно тогда Стронги обзавелись паспортами и открыли счет в швейцарском банке. Я нашел квитанции на книги, заказанные по Интернету: «Европа на пять тысяч долларов в день», «Замки на берегах Рейна», «Роскошные турне по Европе», от третьего и четвертого сентября. Несмотря на все свои финансовые затруднения, восьмого сентября Джек купил костюм от Армани за шесть тысяч долларов. Ты можешь в это поверить? Джек Стронг в костюме стоимостью шесть тысяч долларов.
— Наверное, он собирался выставить свою кралю на продажу и старался выглядеть крутым сутенером.
Свэггер рассмеялся. Вашингтон был уморителен. Здоровенный, черное непроницаемое лицо, огромные кулачищи, достойные прозвища Гром и Гром, и народный юмор.
— Об этом я не подумал. В любом случае у Стронга за душой не было ни гроша, но он заказал себе костюм. И должен был забрать его из ателье на следующей неделе, после последней примерки. Он рассчитывал к тому времени получить деньги.
— Ганни, возьми ты этот костюм. Жалко, если такое добро пропадет.
— Можно, конечно. Но мои дочери будут хохотать до упаду, увидев своего старого папашу в моднявом прикиде.
Принесли заказ, и Боб жадно набросился на еду. Однако от кофе он воздержался, потому что настолько устал, что у него перед глазами все опасно расплывалось и ему необходим был отдых.
— И правильно, ничего не оставляй китайским беднякам, — усмехнулся Вашингтон. — Они это все равно не едят.
— Да, я голоден. — Боб снова почувствовал себя более или менее сносно. — Сержант, ты не подкинешь меня до гостиницы? Мне нужно выспаться.
Он взглянул на часы: почти четыре утра.
— Конечно. Отоспись. А я схожу на мессу, отведу ребятишек в школу и двенадцать часов буду полицейским. Потом какие планы?
— Завтра я позвоню своему человеку в ФБР и выложу ему все как есть, включая связь с Уилли Бизелом, скажу, на чем нам стоит заострить внимание и что, на мой взгляд, произойдет дальше. Он станет возражать, мы покричим друг на друга, и в конце концов он сдастся. Я полечу в Вашингтон, мы все детально обсудим, и в деле возникнет новый поворот. А у нас появится действительно реальная возможность вытащить Карла Хичкока из грязи. Возможно, даже найти настоящего убийцу. По-моему, за одну ночь я поработал неплохо.
— Мне говорили, что Свэггер — наш человек, — заметил Вашингтон.
Здоровенный негр благополучно доставил Боба в гостиницу. Там Свэггер повалился на кровать и тотчас же вырубился. Он спал, спал и спал, а когда пробудился, было уже около трех часов дня. Разве можно спать так долго?