Однако мысль эта, к счастью, не пришла миссис Кроуфорд в голову.
— Я сейчас проверю, — пообещала она.
Прошло две минуты, и Боб услышал, как телефонную трубку снова взяли.
— Ну, — раздался голос мисс Кроуфорд, — если мистер Констебл пользовался адресом TomC@Starcrost.com, то переписка была бурной. Сообщения всплыли, когда я ввела запрос на имя Оззи Харриса. Оно встречалось очень часто; судя по всему, мистер Констебл и профессор Стронг постоянно обсуждали этого Оззи.
— И это было где-то в сентябре, вскоре после третьего числа? Третьего умер Оззи.
— Да, в сентябре. Я все-таки открыла одно письмо, решила удостовериться. Мистер Стронг собирался написать книгу о семидесятых и обнаружил кое-какие материалы, какие-то реликвии той эпохи, которые хотел обсудить с мистером Констеблом. Он выражал надежду, что они продолжат разговор, к обоюдной выгоде. Это так похоже на мистера Стронга, он всегда горел желанием помочь. Он так сочувствовал тем, кому не везло.
— Мисс Кроуфорд, это просто замечательно. Итак, вы смените пароль, и наша беседа останется конфиденциальной. Уверяю вас, мистер Констебл будет вам очень признателен. Он обязательно найдет способ выразить свою благодарность — такой это замечательный человек.
— Рада была вам помочь, мистер Нельсон.
Боб положил трубку, бесконечно измученный тем усилием, которое над собой делал, так грамотно изъясняясь столько времени. Но зато он получил желаемое: объективные доказательства активной переписки Тома Констебла и Стронгов непосредственно перед убийством последних. Это уже не нечто выдуманное, не какая-то интерпретация со стороны старика, видящего заговоры в выборе туалетной бумаги для общественных уборных. Это уже кое-что реальное.
Реальными были и материалы, они же реликвии, интересующие Тома Констебла. Несомненно, речь шла о вещи, в течение тридцати лет приклеенной скотчем к днищу дивана Оззи Харриса, которая теперь, вступив в игру, обладала мощью менять жизни и двигать горы — горы денег Тома Констебла.
Не вызывало сомнений, что произошло дальше.
Теперь этот загадочный предмет у Констебла.
Значит, Бобу нужно получить его в свои руки.
Глава 33
Несколько дней ожидания ответа из лаборатории в Рочестере выдались у Дэвида тихими. Чтобы не сидеть без дела, он разрабатывал побочную линию: его новый друг Билл Феддерс — господи, ну и связи у этого человека! — услышал от кого-то, что у Ника Мемфиса были весьма невротические отношения с другим снайпером, неким Бобом Ли Свэггером, который лет пятнадцать назад непродолжительное время считался самым опасным преступником в стране, а затем, когда обвинение в убийстве сальвадорского архиепископа было с него снято, исчез. Несомненно, у Свэггера и Мемфиса были какие-то совместные приключения, на грани законности, что для Мемфиса обернулось продвижением по службе.
Очевидно, у этого Свэггера имелись какие-то рычаги давления на Мемфиса в духе Свенгали, [60]и, возможно, нежелание Мемфиса доводить до конца дело против Карла Хичкока обусловливалось психологическими причинами: он видел в Хичкоке и Свэггере одного и того же человека, закаленного южанина, снайпера морской пехоты — героический образ в глазах неискушенного.
— Хочу заметить, выглядит все это весьма странно, — сказал Билл Дэвиду за обедом в «Мортоне». — Мемфис — человек образованный, профессионал, а этот Свэггер, судя по всему, какой-то неграмотный ковбой, деревенщина, едва осилил среднюю школу, однако он обладает некой чудодейственной притягательной силой, и определенная категория людей постоянно подпадает под его влияние.
— Очень странно, — согласился Дэвид.
Он ровным счетом ничего не понимал. Ему был ненавистен тот тип людей, к которому, судя по всему, принадлежал этот Свэггер: крепкий закаленный мужчина, излучающий агрессию, в его присутствии все никнут. Капитан футбольной команды, полицейский, крутой парень, безнадежно устаревший в современной Америке человек, динозавр, не сознающий того, что он динозавр. Да, у динозавров с самоанализом туго.
— Но если хорошенько задуматься, во всем этом есть смысл, — продолжал Билл. — Представь себе щенка и взрослую кошку. Щенок попадает в дом, где кошка — божество. Кошка может вести себя как угодно: прыгать, драться, бегать, лазать по занавескам, охотиться, убивать, и при этом она полна презрения к окружающему миру, не обращает внимания на щенка, поскольку щенок настолько малозначителен, что для нее не существует. Именно так взаимоотношения щенка и кошки цементируются у них в сознании, раз и навсегда. Но со временем кошка становится старой и слабой, а щенок вырастает в красивое мускулистое животное, которое начинает доминировать в любом окружении, куда попадает. Он становится богом. Однако, глядя на старую, облезлую, хилую, блохастую кошку с гнилыми зубами и раздутым животом, подросший щенок по-прежнему видит божество. Для него кошка навсегда останется богиней, хотя лучшие ее дни далеко позади и теперь ей одна дорога — на укол к ветеринару.
— Возможно, я смогу подготовить материал об отношениях Мемфиса и Свэггера. Так мы заполним паузу и поддержим интерес к скандалу.
— Боюсь, много ты на Свэггера не накопаешь. Но что-нибудь обязательно найдешь.
Дэвид работал напряженно, но мифов было гораздо больше, чем фактов. Никто и никогда не писал книг о Бобе Свэггере, он не был знаменитостью с номером «СНАИП-1» на машине, как Карл Хичкок, он не продавал автографы на оружейных выставках, и никто не называл в честь него винтовки, патроны или стрелковые состязания. Однако Дэвиду потребовалось совсем немного времени, чтобы установить: Свэггер — настоящий герой. Он проявил себя во Вьетнаме; два независимых источника подтверждали, что он буквально в одиночку остановил подразделение северо-вьетнамской армии, которое собиралось внезапно напасть на лагерь «зеленых беретов». За это Свэггер получил Военно-морской крест. Да, у него на счету было меньше побед, чем у Карла, не говоря уж про этого нового типа Чака Маккензи, и все же Свэггер провел в джунглях много времени.
Дэвид неуютно поежился. Эти люди, откуда они берутся? Все свое время они проводят в одиночестве, ползая по горам и болотам, лишь бы лишить жизни другого человека. Какой в этом смысл? Что это дает? От подобных мыслей Дэвиду стало не по себе. Какая, на самом деле, разница между этими людьми и «вашингтонскими снайперами», двумя отморозками, которые наводили ужас на окрестности столицы, разъезжая по Столичной кольцевой магистрали и убивая случайных людей? [61]Ну да, на морском пехотинце военная форма, однако в действительности это одно и то же — тот же заряд энергии, та же игра во всемогущего Бога, та же цель: другой человек, погибший от твоих рук.
Однако после Вьетнама история Боба Ли Свэггера становилась туманной. Имелись сведения о разводе в Южной Каролине в 1975 году, о нескольких случаях задержания за рулем в нетрезвом виде и других мелких неладах с законом, случившихся в то же время, — проблема с алкоголем прослеживалась в тот период очень четко. А потом наступила тишина, словно человек исчез, чтобы себя воскресить. В журнале «Солдат удачи» вышла какая-то статья, однако в Интернете она была недоступна, поскольку Свэггер оказался сутягой; его адвокат из Арканзаса вытряс из журнала кругленькую сумму в качестве компенсации морального ущерба, и Дэвид, как ни старался, не смог раздобыть эту публикацию. Затем последовало загадочное происшествие с сальвадорским архиепископом. И снова невозможно было разобрать, где правда, а где вымысел. В доступных документах не было никакого смысла, а то, как бесследно исчезло дело, позволяло предположить участие некоего государственного ведомства. ЦРУ? ФБР? Потом Свэггер якобы удалился на покой и вел тихую жизнь на Западе. Однако никто не хотел говорить о Свэггере, Дэвид повсюду натыкался на глухую стену молчания, обозначенную такими фразами, как «Ну, Боб Ли не из тех, кто любит внимание, я отношусь к нему очень хорошо, и у меня нет желания его разочаровывать. Если вы его знаете, вы поймете, что я имею в виду. Поэтому давайте с обоюдного согласия закончим беседу».