Как и было предсказано, с этого года «Французы» были раскиданы по другим языковым группам. Некоторые попали к «Немцам», остальные к числу которых отнесли и меня к «Англичанам». В принципе большого ущерба это не нанесло, исходя из того, что французский, как и другие языки изучались всего год. И если я, благодаря бабушке дошел до свободного общения на Французском, одноклассники, занимавшиеся вместе со мною, выучили всего несколько слов и алфавит. Хотя разумеется некоторые из родительниц требовали, чтобы администрация школы нашла другого учителя, взамен ушедшего в декретный отпуск. Но их возмущения были оставлены почти без ответа. В качестве разумного выхода из создавшегося положения, особенно крикливым было предложено перевести детей в другую школу, где подобный преподаватель имелся. Благо, что эта другая школа располагалась всего лишь в трехстах метрах от нашей, достаточно было пройти через стадион. И кое-кто действительно перевелся туда. А вообще, распределение учеников по школам при поступлении в первый класс, проходило не понятно по каким принципам. Чтобы записаться в школу моим родителям пришлось идти не к директору данного учебного заведения, а в РайОНО, именно оно занималось распределением школьных мест. И уж не знаю, какими принципами там руководствовались, но направление мне дали не во вторую школу, которая находилась возле моего дома, и даже не в третью, находящуюся в трехстах метрах за стадионом, а в седьмую, расположенную на другом конце нашего района. Увидев направление, мама подняла такой скандал, что, наверное, еще немного и из окон повылетали бы все стекла, но все-таки добилась перевода в школу, расположенную возле нашего дома. Но так получилось, что из нашего дома в эту школу ходили только мы с сестрой. Видимо остальным родителям было или все равно, или они просто не додумались пойти по стопам моей мамы.
Что интересно с бабушкой мы занимались только языком, но как ни странно и остальные предметы у меня пошли гораздо лучше. Возможно бабуля тут и не причём, а просто у меня стало больше времени на учебу, но так или иначе оценки за знания здорово подросли, да и учиться почему-то тоже стало интереснее.
К новогодним праздникам, благодаря бабушкиным урокам, я говорил на английском уже почти свободно, немного отставал письменный Английский, за счет ошибок, допускаемых мною при написании слов. Получалось примерно так же, как и с Французским языком. Разговаривал я практически свободно, а вот на чтение и письмо, время почти не выделялось, за исключением школьных занятий. Бабуля вначале очень удивлялась моим заниженным оценкам, пока я сам ей не объяснил в чем мои проблемы. После этого, мне пришлось заниматься еще и чтением. Для моего развития тут же нашлась книга Вальтера Скотта «Айвенго», которую мне предстояло прочесть в подлиннике. Почему-то бабушка напрочь не переносила Вильяма Шекспира, всегда отзываясь о нем с немалым презрением. Как ни странно, книга в первых главах дававшаяся с трудом, постепенно пошла и к середине романа, я ее проглатывал уже безо всякого словаря. К тому же совершенно незаметно у меня поднялась грамотность и вскоре я уверенно вышел в отличники. К концу учебного года даже стало как-то неинтересно. Читая в подлинниках Скотта и Диккенса, я не находил ничего для себя нового в учебнике английского, поэтому на уроках чаще дремал, чем занимался делом. Из-за этого несколько раз схлопотал двойку по поведению, после чего по совету бабули, в один из дней принес с собой небольшой сборник сонетов Шекспира, хотя бабушка и всячески противилась этому, но ничего более компактного другого автора найти просто не удалось. А тащить с собою огромный том Вальтера Скотта было просто лень. Придя на английский, я просто раскрыл брошюрку и начал ее читать. Увлекшись забыл где, я нахожусь и совершенно перестал обращать внимание на учителя. Очнулся после того, как меня несколько раз толкнули с задней парты и тут я услышал свою фамилию.