ГЛАВА 19
Сумасшедшая. Но я точно знаю, что не из –за траха тогда ночью ко мне примчалась. Рита всё поняла в моих вые**нах тогда в машине. Испугалась, что потеряет. Или нет. Или мне так хочется. Но я ведь слишком хорошо её знаю – мою родную девочку. Мы всегда слишком хорошо чувствовали друг друга. Мать Тереза – моя Ритка. Её взгляд тогда, у меня дома. Ворвалась, как фурия, могла бы – убила бы. А у самой всё тело озноб бьёт и мурашки крупные по телу, на которые, не смог сдержаться, набросился, и сожрал их. Слизал с её губ, с ключиц и впадинки между округлившимися грудками, ставшими ещё сочнее, подобно спелым персикам, которые я мял, лизал, кусал и чувствовал, что снова живой. Без неё я был мёртв, все эти четыре года. А теперь словно вынырнул с невозможной глубины, из бездны, которая едва не поглотила меня, но Рита стала моим спасательным кругом. Снова.
Пробовал её на вкус спустя столько времени. Вкусная. Сладкая. Ещё больше дурманящая . Ощутил, как член стал каменным от одних только мыслей. Вспомнил нас на старом топчане в котельной и застонал, не в силах сдерживаться. Я в ахуе от неё. От моей Снегирёвой. Она сумасшедшая и горячая одновременно. Прямо сейчас хочу пробовать её на вкус. Снова и снова вылизывать каждый миллиметр её сочного тела, чувствуя себя живым.
Расстегнул джинсы и дотронулся до огненной плоти. Освободил, проводя вверх – вниз по всей длине, большим пальцем задевая головку и размазывая липкую жидкость. Закрыл глаза. Она. Почему – то бежит по полю с одуванчиками, венок на ней, сарафан лёгкий, воздушный. Лёгкая ткань разлетается на ветру и такое ощущение, что Ритка сейчас взлетит, подобно прекрасной , лёгкой бабочке. Бретелька слетела с её плеча и оголилась полоска молочной, нежной кожи. Мне хочется прикоснуться к ней губами, ниже. Попробовать нежные девичьи сосочки на вкус…
Я бурно кончил. Заорал, как раненый зверь, забился в сладких конвульсиях, сжал запястье зубами, чтобы болью физической хоть немного заглушить боль душевную. Всё очень сложно. Очень. А она спасать меня прибежала, глупенькая. Это ей, на самом - то деле, от меня спасаться надо. Уехала тогда и правильно сделала. Такому, как я нет спасения. Уж я - то точно знаю. Думает, получится у неё. Думает, что до сих пор имеет надо мной власть.
А ведь имеет. Не могу забыть свою девочку. Да, она моя девочка. Маленькая, наивная, но такая сильная и смелая Ритка. Девчонка, которая не побоялась быть битой и унижаемой ради дружбы со мной. Наплевала на всех и прежде всего на себя ради меня, столько раз искала меня, когда пропадал, не боялась ничего, а тут взяла и просто сдалась, отступила, когда была нужна мне как воздух. Изменила. Я едва не сдох ещё раз, когда мне сообщила Лана подробности. Приёмная семья также хранила молчание. Я пытался добиться правды.
Как только оклемался, сразу поехал к ней домой, но приёмный отец, который меня никогда не жаловал, даже слова не дал сказать, лишь выкрикнул мне, что Рита никогда сюда не вернётся и чтобы я забыл о ней и не искал.
Я не мог забыть. Тогда я впервые узнал, что значит с ума сходить от тоски и безысходности. Часами сидел в котельной и перебирая наши совместные фотографии, плакал, как девчонка, порой сам того не осознавая. Стены давили на меня, не давая вздохнуть полной грудью, постоянно напоминая мне то время, когда мы были вдвоём. Ничего не имело смысла. Я должен был найти Риту, но не мог. Её подруга также не знала ни телефона, ни адреса Риты.
Конечно, они знали. Суки. Но все будто сговорились молчать. Словно и не было никогда такой девочки, как Маргарита Снегирёва. Я бился как рыба об лёд, истязая себя, искал её всеми возможными способами, пока моя мать не рассказала мне всю правду о том, как я оказался в больнице. Это она сдала меня отцу, а сама еблась с Райдером, когда я подыхал. Теперь всё стало на свои места, звенья стали единой цепью.
Рита. Моя родная девочка предала меня и бросила подыхать одного. Одного. Никому не нужного и не интересного неудачника. А сама укатила получать образование и строить свою жизнь без меня. Месяца через два видели её с каким –то мажором, у которого в отличие от меня были перспективы и деньги. Когда узнал, хотел найти и убить тварь, а потом и себе ножом по горлу. Только не нашёл. Как сквозь землю провалилась.
Именно тогда моя будущая жена Лана спасла меня и вселила надежду на будущее, дала сил бороться за жизнь, показала смысл дальнейшей борьбы. Потом позвонили из Майами и пригласили на прослушивание. Моя жизнь стала налаживаться. Лана тогда стала катализатором всего хорошего, что произошло со мной в жизни после Риты. Сначала в больнице не отходила от меня ни на минуту, судна за мной вытаскивала, потом помогала и с депрессией бороться, и с отчаянием. К психоаналитикам водила чуть ли не за руку, когда я как умалишенный страдал по этой мрази, не в силах собраться для работы, ведь я прошёл прослушивание и меня пригласили в группу. А она была рядом. Моя жена.
Невероятная злоба на Риту волнами накатывает снова. Ненавижу суку! Ненавижу! И люблю. Люблю, не смотря ни на что. Сердце готов выдрать и принести ей, отдать. Пусть делает, что хочет с ним. Я ведь принадлежу ей. А она мне. Сука. Уже отдал давно и сердце и душу. И сколько бы не пытался, не могу ничего изменить. Я, честно, хотел полюбить Лану. Я женился на ней из благодарности, надеясь в будущем полюбить, но так и не смог. Всегда был честен с ней. За это она ненавидит меня, презирает, хотя виду не показывает. Мог бы соврать, говорит. А зачем?
В последнее время всё чаще задумываюсь о разводе. Надоело всё. Нужно адвокату поручить, чтоб собирал необходимые бумаги. Не хочу больше. Не могу. Я ей благодарен безумно и никогда её не оставлю, ни финансово, ни в плане поддержки человеческой, но хочу быть свободным. Не могу врать. И не хочу. Она не заслуживает, чтобы я так поступал с ней.
Я смог справиться с собой благодаря Лане, смог стать известным на весь мир рок – музыкантом. Я наступил на горло своей зависимости от Риты, загнал эту зависимость, именуемую любовью, в самый тёмный уголок своего сердца и не позволял даже головы поднять, лишь в те редкие минуты, когда оставался один, я снова становился зависимым, уязвимым Майком Каммингтоном, сердце которого навсегда принадлежит Рите Снегирёвой. Но этого никто никогда не узнает. Особенно моя жена. Я не люблю её, как мужчина любит женщину. Нет. Я люблю её как друга, как человека, который в трудную минуту оказался единственным, кому до меня было дело, когда даже мать не могла найти время и желания, чтобы помочь мне. Я не смогу сделать Лане больно ни при каких обстоятельствах. Поэтому я открыто объявил ей о своём желании развестись. Мы давно не живём вместе. Я даже знаю, что у неё есть бойфренд. Она с ним на все мероприятия таскается. Пох*й!
На самом деле, я ведь понимаю, что ей нужны мои деньги сейчас. Раньше любила. Иначе то, что почти неделю судна за мной выносила и кормила с ложечки, как любовью, ничем больше объяснить нельзя.
Но эта сука сводит меня с ума. Когда думаю о ней, меня захлёстывают воспоминания о том, как нам было хорошо когда – то, как мы любили. Ведь она тоже любила. Не могла она так притворяться. Да и зачем ей это? А сейчас? Ворвалась ко мне в дом, не думая ни о чём, накинулась на меня. Её взгляд – душа наизнанку. Там было всё тогда. Но главное я разглядел безошибочно – ЛЮБИТ. Моя девочка меня любит. Так испугалась за меня, мудака. Потом кончила, едва дотронулся до неё. Ни с кем никогда такого не было. Так играть невозможно. И я больше, чем уверен, она не играла. Каждой клеточкой тела чувствовал, как истосковалась, как любит, как дрожит рядом со мной. Тогда я потерял ощущение реальности и рядом с ней испытал кайф, который никогда не принесёт ни один наркотик. Мой наркотик она. Маргарита Снегирёва. А может уже и не моя. Хотя, не похоже, чтобы она была замужем. Иначе, не пришла бы в клуб, и потом не провела почти два дня у меня в доме, трахаясь, как кошка. При мысли о том, что могла быть замужем и кто – то другой прикасался к ней, неприятно кольнуло под рёбрами. Ревную. Она должна была принадлежать мне. Вспоминаю её нежное, податливое тело подо мной и член в мгновение становиться каменным. Снова. Бл**ь! Хочу её. Смысл жизни вернулся.
Теперь я хочу просыпаться по утрам.