ГЛАВА 20
Майк снова принимает наркотики. Идиот. Ничуть не изменился. Вспомнила, как тащила его на себе полуживого и меня передёрнуло. Как он может?! Как он может верить всем им? Не мне? Но я ведь тоже сомневаюсь в его чувствах. Такое ощущение, что мы куклы в руках окружающих нас людей, и они умело нами манипулируют. Или мы на самом деле гордые, обиженные друг на друга, дураки.
Вчера, в клубе Майк выглядел вполне довольным жизнью, а потом и вовсе, счастливейшим человеком. Когда он утянул меня за клуб и проделал этот трюк с сигаретой, меня так накрыло, что я едва не накинулась на него, прямо на улице и не трахнула его сама. Хорошо, что здравый смысл всё же победил.
Ага. И отправил меня в другое злачное место, откуда я всё равно попала в постель к Каммингтону. Нужно поговорить с Майком сегодня же и расставить все точки над и. Бояться мне уже нечего. Или выгонит, или выслушает. В конце концов, я точно буду знать, что мне делать дальше. Но, это рассуждать легко, а когда дойдёт дело, если дойдёт, до разговора, я не смогу проронить и слова. Опять же, если мне повезёт, и Майк захочет меня выслушать, ведь, как он обозначил, я ему никто. Здесь он, конечно, лукавит сам себе. Я видела его глаза. Кроме адского желания и потребности физической близости, в них была мольба о помощи. Глаза – зеркало души, а в его зеркалах отражается только боль, хорошо замаскированная под равнодушие и браваду.
Его увлечение наркотиками началось весной, незадолго до выпускного. Я стала замечать за другом странное поведение иногда и неприятный, едкий запах его сигарет казался мне странным. Я расспрашивала его о них, но Майк говорил, что это марка такая, новая, но пачку мне никогда не показывал, говорил, что у напарника на мойке берёт, а самому не продают. Я верила и не думала ни о чём подозрительном до поры до времени. Порой поведение друга вгоняло меня в ступор : он мог сидеть и долго молчать, практически на меня не реагируя, а мог часами веселиться без видимой причины. Я дурой никогда не была и стала подозревать о его пагубном увлечении. Не ходила вокруг, да около – спросила напрямую. Майк соврал мне. Наркоманы врут всем и всегда. В первую очередь, самим себе. Зависимому человеку не кажется употребление запрещённых веществ чем – то категорическим и опасным, они до последнего верят, что, вот захочу – и в любой момент брошу, хоть завтра. Но, наступает новый день, за ним ещё и ещё, и, вместо того, чтобы разорвать порочный круг, эти люди погружаются в адскую топь зависимости всё глубже и глубже, держась лишь за тоненькую соломинку и рискуя в любой момент погрязнуть в этой топи на совсем.
Мы стали всё реже видится. Майк постоянно ссылался на занятость и помощь отцу по дому, говорил про какие – то кредиты отца, которые он должен помочь выплатить. Я знала о его судьбе и верила другу беспрекословно, но, в глубине души понимала, что он мне врёт, хоть и гнала эти догадки прочь. Всегда хочется верить в лучшее. Потом случилась любовь… Я перестала вообще замечать что либо плохое и странное в поведении Майка.
Это, сука, больно, когда розовые очки разбиваются…