- Мне всё равно. – Больно. Воздуха не хватает. Дышать не могу. Слишком ранит его равнодушие. - Можешь не объясняться на этот счёт. Меня больше интересует, что тебе сейчас нужно. То есть, четыре года тебе было насрать, а сейчас ты вдруг любовью воспылала?
Меня его издёвки и сарказм выбивали из, и без того пошатнувшегося равновесия, но я не собиралась терпеть в свой адрес ложные обвинения.
- Я не предавала тебя, Майк. И не искала встречи с тобой. Это ведь ты договорился с Несс, пришёл в кафе вместо неё. Ночь та в машине. Зачем? – В дверь постучали. Майк жестом попросил меня замолчать, подошёл к двери и, открыв, позволил девушке – горничной вкатить столик с едой в номер. Получив чаевые и пожелав приятного аппетита, девушка вышла из комнаты. Майк вернулся на прежнее место.
- Поедим, пока горячее? А потом продолжим.
- Я не хочу есть, Майк. Я здесь, чтобы поговорить.
- Одно другому не мешает. – Парень подвинул столик к себе и принялся поглощать содержимое тарелок. – Очень вкусно. Ты не стесняйся. На тебя это не похоже. Ты всегда была своей в доску. Или из тебя сделали леди?
- Перестань. За твоим пофигизмом и шуточками скрывается адская боль, Майк. У меня такая же. Я знаю, что ты чувствуешь.
- Неужели? - Он с удовольствием отправил в рот кусок стейка, предварительно макнув его в соус и прожевав, вдруг выдал, – а сказать, почему я приехал и купил этот дом снова? Не знаю. Вот так просто. Я не знаю. Просто взял и купил. И да. Я хотел покончить со всем этим дерьмом, которое вокруг, но захотелось напоследок почувствовать себя живым. Ведь я – всего лишь оболочка. Душа сгнила в муках давным давно. – Майк замолчал, а потом вперился в меня уничтожающим взглядом, - А тебя зависть одолела, Марго. Ты увидела, кем я стал, вспомнила, что были отношения когда – то. Подумала, что люблю до сих пор, увижу тебя - и ты уже не просто детдомовская девчонка из захолустья, а возлюбленная самого Майка Каммингтона. Тем более, я сам к тебе припёрся, придав тебе уверенности. Не так? – Он с насмешкой, абсолютно уверенный в своих словах, посмотрел на меня, ожидая реакции.
Я встала с кресла, подошла к нему, посмотрела в глаза
- Самого Майка Каммингтона. - Унизительным тоном вернула говнюка в то время, когда только я знала, насколько он бывал жалок. Повернулась и молча пошла к двери.
- Разве не так? – Откровенная насмешка прозвучала вдогонку. А самого колбасит от ярости. Слышу за спиной зубовный скрежет.
-Не так. Кем бы ты был, если бы не вытащила на себе и не дала сдохнуть от передоза? А?- Меня саму потряхивало от несправедливых обвинений. Неужели он и правда так думает? Плевать.- Дверь открой. – Меня колотить начинало мелкой дрожью с головы до ног от его слов и понимания, кем он меня считает.
- Снова убегаешь? - Ухмыльнулся мне вслед. А я обернулась. – Нахуя спасала? Я тебя не просил.
- Я всегда тебя любила, Майк. Как только поняла, что ты у края, тут же помчалась к тебе. Мне плевать, что думает обо мне « Сам Майк Каммингтон», я люблю не его. Мне нужен мой Майк. Тот Майк, за которого я бы душу отдала, не задумываясь. Тот, который делил со мной постель совсем недавно. Настоящий. А ты, - я подошла и взяла магнитную карточку, которая лежала на тумбочке у кровати, - ты и дальше упивайся славой и крутостью. Только, если жена тебе так дорога, не заставляй её потерять тебя. И запомни: я тебя не предавала. Когда – нибудь ты это поймёшь.
Развернулась и вышла из номера, а потом бегом побежала по лестнице вниз. Даже лифт не стала вызывать. Почему – то казалось, что Майк бросится следом, но этого не произошло. Я горько усмехнулась своим пустым надеждам, поправила волосы и спокойно, будто ничего не произошло, вышла из здания. Никто не увидит моей боли. Я всегда была сильной, но вот с Майком не могу. Один его взгляд или слово выбивают почву из под ног. И вот я уже лечу в бездну, а спасти меня может только он.
На душе пусто. Шла, сама не понимая, куда. Просто брела по городу, даже не думая ни о чём. Мысли путались в воспалённом мозгу, не давая мне сосредоточиться. Было обидно. Больно. Но я должна разобраться во всём этом дерьме.
Я была в шоке от услышанного. Его избил отец, он зрение почти потерял, и виной тому я. Вот только я не могла иначе. Мне пришлось едва ли не хуже в разы, чем ему, но Майку об этом знать не обязательно в данной ситуации. Когда он пришёл поговорить сам, я была уверена, что всё решится, и я смогу ему всё рассказать. Но нет. Как он вёл себя. Я понимаю, что от обиды, от боли. Но, а мне что делать? После его слов о том, что я к его славе и деньгам примазаться решила, у меня пропало желание что бы то ни было ему объяснять. Тем более рассказывать о сыне. В данной ситуации это выглядело бы, мол не отмажешься теперь. А я не хотела.
Больно. Как же больно. Словом, оказывается, ранить можно похлеще и больнее, чем раскалённым железом. Он мне сердце сжёг своим отношением в пепел .