Я слушал Риту, и поверить не мог, что мои родные люди могли быть настолько жестокими. Как же она настрадалась за всё это время. А я дурак. Какой же я ведомый идиот! Мне сказали, а я и поверил. Не могла она мне изменить. И не изменяла. Сейчас меня словно чем – то тяжёлым по голове ударили, и я сижу и в себя прийти не могу. У меня в голове ядерный взрыв. Буря. Ураган. Я понимаю, насколько я ошибался всё это время.
Захотелось разорвать голыми руками и мою мать, и жену, и отца Риты. Все они бездушные твари. Они хотели убить моего ребёнка. Мою частичку, мою кровиночку. Ну да. От осинки не родятся апельсинки. Я ведь ничтожество. Наркоман, от которого не стоит ожидать ничего хорошего. Какие у меня там гены? Что я дать могу? Тогда не мог. А сейчас. Да, моя…наша жизнь была бы совершенно другой, не вмешайся тогда наши родители в нашу с Ритой жизнь. Если бы я тогда узнал о том, что Ритка беременна, я более, чем уверен, всех этих событий в моей жизни не было бы. Блядь! Вечно смотрели на меня, как на психа, который может сотворить, что угодно.
Вот здесь они правы. Могу сотворить, что угодно. Я, сука, их разорву. Чуть позже.
Упал на колени перед Ритой, лицо которой было залито слезами. Схватил запястья и сжал их ладонями. Они подрагивают, передавая мне её состояние, её боль, её обиду.
- Прости меня, моя любимая. Прости. Я знаю, что это слишком банально, слишком просто.- Хаотично целую хрупкие пальчики, понимаю, что сам плачу. - Ты… Тебе столько вынести, вытерпеть пришлось ради нас, ради нашего сына. Я никогда не смогу заслужить твоё прощение, родная. Никогда.
- Майк. Любимый. – Опустилась на колени рядом с ним. Он всё также держит мои руки. Смотрит в мои глаза сейчас, и я не могу отвести взгляд. Я зацепилась за него взглядом, и держусь, будто от того, отведу или нет, зависит вся моя жизнь. Ткнулась мокрыми, солёными от слёз губами ему в губы, ощущая, как его язык проникает ко мне в рот, как меня ведёт от осознания того, что всё закончилось. Теперь мы вместе. Он такой родной, такой мой, что сердце заходится от счастья и, какой – то щемящей боли, окутавшей всё моё естество.
Майк углубляет поцелуй, берёт меня за затылок, притягивает к себе. Целует так нежно, так искренне, вкладывая в этот поцелуй кипящие внутри чувства. Он другой, этот поцелуй. И мы уже другие. И он, и я. Никогда больше не будем прежними.
- Сына хочу увидеть, Рит.
Поднялся на ноги и увлёк меня за собой. Прижал к себе так резко, так сильно. Уткнулся носом в шею, прижался губами к артерии, где бешено бился пульс. Привлёк к себе за затылок, крепко прижал к себе. Целая вечность прошла, прежде, чем отпустил, для того, чтобы крепко сжать мою ладонь и увлечь за собой из комнаты.
- Майк. Стой. – Остановился. Смотрит ожидающе. А мне вдруг так страшно стало. Как они встретятся? Как сынок отреагирует? Выдохнула, - Майк, – Кажется, он не совсем понимает. – Твой сын в соседней комнате.
Я вижу, как дёрнулся его кадык от напряжения. Боится. Волнуется.
- Майк, Ник знает, что ты его папа. Я никогда не придумывала историй про космонавта – героя и прочие сказки. Просто ты на длительных гастролях, и ещё пишешь песни, и поэтому не можешь приехать, но обязательно приедешь, когда вернёшься из дальних стран.
Было видно – у Майка словно камень с души свалился.
- Я так счастлив вернуться, Рит. Как же долго я писал эти долбанные песни. – Спасибо, родная. Я люблю тебя.
- И я люблю. – Любимый крепче сжал мою ладонь. – Я волнуюсь, Рит. Я в пред инфарктном состоянии, если честно.
Да. Я чувствую, как подрагивает его ладонь, как она вспотела от волнения.
- Всё будет хорошо. – Ласково улыбаюсь ему, понимая, что для него это всё значит.
Сейчас лицо Майка стало совсем юным, мальчишеским. Такое чувство, что не было этих лет разлуки, боли, страданий. Не было ничего, кроме нас с ним, вот так вот просто держащихся за руки. Майк немного успокаивается, а я всё больше и больше волнуюсь. Как они встретятся? Как отреагируют друг на друга? Узнает ли Ник Майка сразу? Столько вопросов. Скоро утро и сын проснётся.