– Не затягивай, Микола. Там ещё одни с нашими в хате, – говорит он через плечо.
Тот лишь кивает и сразу же делает скользящий шаг в мою сторону, выставляя вперёд одну руку. Видимо, хочет поймать мой выпад и сразу же нанести ответный удар. Делаю вид, что ловлюсь на его приманку и неуклюже тыкаю вперёд винтовкой. Он тут же перехватывает её за ствол и размашисто бьёт меня, целя в шею. Уже готовый к чему-то подобному, я просто отпускаю своё оружие и призываю химеру. Вултус чёрной шестикрылой молнией падает на кисть врага и резко царапнув её, заставляет разжать ладонь. Меч падает на землю, а Микола испуганно отскакивает, сжимая теперь мою винтовку.
– Ах, ты падаль хитрожопая! Ну, ничего, я и без шашки тебя и твоего попугая на куски напластую, – рычит он, потирая раненую конечность.
Подхватываю его оружие (теперь знаю, что оно называется шашка) и примериваюсь к необычной форме рукояти и балансу клинка. Хм, а что, неплохо! Когда-то я махал бамбуковой палкой на тренировках по физподготовке, теперь, значит, пришло время опробовать давно забытые умения на практике. Правда, сейчас ставкой будет жизнь, а не синяк на полтуловища.
Я делаю пробный выпад и, тут же оценив реакцию противника, возвращаю шашку обратно. Бросаю взгляд на Вултуса и вижу, что второго такого самоубийственного рывка он не переживёт. Химера взобралась на край крыши и взбудоражено что-то курлычет. Понимаю, что таким образом использовать её не только рано, но и просто опасно. Изначально созданный для определённой цели, бедное существо может потерять самоконтроль и решить, что хозяин разрешает ей кидаться на всех двуногих. Ну, а дальше…не зря Кодекс Биоэтики запрещает создавать мозаичные организмы с агрессивной модальностью. Путь в никуда, который почти всегда заканчивается смертью невинных, а иногда и самого инициатора процесса. Так что использовав химеру, как отвлекающий манёвр, повторить такое снова я просто не мог.
Тем временем мой противник уже вовсю шёл на меня. Беспорядочно размахивая винтовкой, он усиленно делал вид, что не умеет обращаться с таким видом оружия. Да только углы он резал профессионально и в любой момент мог изменить траекторию атаки, переведя её в точный колющий выпад.
Покружив ещё немного он, наконец, сподобился закончить свою игру и уже полноценно пойти в атаку. Тут-то я его и подловил. Удар шёл точно мне в живот, и я без ложной скромности отбил его вниз, сам же делая шаг вперёд, чтобы хорошенько приложиться противнику между ног. Такой беспринципности он откровенно не ожидал, и моё попадание опрокинуло его на землю, заставив беспомощно ловить ртом воздух. Добивать я его не стал, но винтовку отобрал. И стал думать, что делать дальше. Тоже вязать этого недовояку или спешить на помощь товарищам, или охранять тылы?
Решить не успел. Из дома вылетел последний из бандитов и ринулся куда-то, сверкая пятками. Вслед ему неслась отборная брань, и, выскочивший было Андреич прицелился, но стрелять почему-то не стал. Подождал пока недобиток скроется из виду, а уж после оглядел моё поле битвы. И, возможно, мне показалось, но я увидел в его глазах каплю уважения. То, что я обезоружил врага и теперь использовал его же клинок, он понял сразу. Хотел что-то сказать, но тут вышел Степаныч. И уж ему точно пришлось несладко. Испещрённая кровью одежда, синеющие губы и шаткая походка. Он опирался на винтовку и еле стоял.
– Ну, что, хорошо мы этих татей приложили. Будут знать, как к честным людям лезть, – улыбнулся он и почти что упал, если бы его не успел подхватить Андреич.
– Чего стоишь, за лекарем беги! – рявкнул он, вгоняя меня в совершеннейший ступор.
Врач? Откуда я знаю, где здесь может быть врач?
***
Доктора не нашли, но в соседнем доме оказался мужичок, который вполне смог оказать первую медицинскую помощь. Степанычу повезло, и почти все ранения были касательными. Крови, конечно, потерял немало, так что, в любом случае, ближайшие пару дней он не боец. Заодно перевязали Андреича. Он хоть и двужильный, но недавняя рана толком ещё не зажила. А после наших эскапад, так и вовсе открылась, и стала заново кровить. Поэтому на общем совете было принято решение отправить меня дальше и уже после, на обратном пути ко мне присоединятся остальные. Наберутся сил, окрепнут и вернёмся в наш отряд уже цельной тройкой, как и уходили.