За пару секунд до он швыряет предмет в окно на втором этаже, и я тут же, наращивая скорость, выбегаю из своего импровизированного укрытия. Чтобы спустя мгновение услышать гулкий взрыв и получить дождь из стеклянных осколков. На заднем фоне кто-то истошно кричит, и я понимаю, что Василий метнул самую настоящую гранату. Да ещё и попал точно в лёжку стрелка.
Влетаю в арку и меня тут же, подхватив под руки, тащат на выход. Виктор, не стесняясь, фактически перекидывает меня через баррикаду, а сзади уже спешит Степаныч. В руках у него моя одежда и винтовка. Ну, запасливый дед. И в такой ситуации о материальных ценностях не забыл.
Всем скопом мы бежим обратно и уже на ходу вижу, как Рогалин что-то сигнализирует внимательно смотрящему в нашу сторону вестовому. Тот кивает и почти сразу же нам навстречу бегут остальные бойцы.
Атака?!
А чего, собственно, время терять? Думаю, как только меня проверять мою же информацию отправили, так командир сразу же и расписал роли в случае такого “блицкрига”. И сейчас, пока противник не очухался от нашей сверхнаглой эскапады, действительно самый лучший момент для полноценного нападения. Поэтому вначале удивлённый, я тут же понял замысел лидера отряда. И аккуратненько прижался к стенке, чтобы пропустить бегущих солдат.
Хух, теперь и дух перевести можно. Там уж парни сами как-нибудь справятся.
Уже вечером, когда мы распределялись в захваченном здании и готовили ужин, ко мне подошёл Лекентий и сообщил, что меня хочет видеть командир.
– Уж не знаю, чем ты так приглянулся Звягинцеву, но запомни, у нас тут выскочек не любят, – злобно шепнул он, провожая меня к главному.
Сделав вид, что я его не услышал захожу внутрь. Там в самой большой комнате и обитает Николай Павлович Звягинцев. Видимо, раньше здесь была самая обычная квартира, так как лидер отряда восседает за внушительного вида обеденным столом. Который сейчас был основательно завален картами, какими-то документами и различными письменными принадлежностями. Окружал этот рукотворный хаос пояс пустых стаканов из-под чая и огромного размера пепельница с целой горой окурков.
– Ну, заходи, Яков, заходи. Теперь-то тебя точно героем назвать можно. Отнекиваться будешь? – произнёс командир, поднимая на меня взгляд.
До этого он что-то внимательно рассматривал на карте, разложенной по центру стола.
Парировать мне было нечем, так что я лишь вытянулся и, наученный опытом Василий Степаныча, снова гаркнул нечто бравурно-утвердительное.
– Вот и славненько. Разговор у нас с тобой намечается долгий, так что присаживайся. Сейчас чаю горячего принесут и перекусить чего. А ты мне пока расскажешь, где такую страхолюдину нашёл и отчего она тебя слушается, – сказал Николай Павлович, делая шаг к стоящему неподалёку шкафу и открывая его дверцу.
Там в птичьей клетке и обитал мой старый знакомый Вултус. Заприметив меня, химера тут же пронзительно заверещала, и я понял, что разговор действительно будет долгим.
Глава 5. Чужой выбор
– Значит, заприметил случайно, из рук сразу стал есть, да, и, вообще, сам по себе дружелюбный и неопасный, – саркастически подытожил командир.
После рассказанной мной истории, он какое-то время курил, потом пил чай и уже после продолжил нашу беседу.
– Так и есть, – стараясь сохранить бесстрастное лицо, подтвердил я.
Конечно, из его уст моя “легенда” казалась самой настоящей сказкой и выдумкой. Разумеется, на самом деле так и было, но мне ничего не оставалось, как держаться за мою свежевыдуманную версию в надежде, что дальше колоть не будут.
– А то, что он солдату, который его поймал, чуть палец не откусил и глаз не выклевал, это у него настроение плохое было? Так?
– Просто он чувствует агрессию и страх. Вот и пытался спастись. Я ж ему еду давал, а тут просто схватили и потащили неизвестно куда. Вот и защищался, как мог, – на ходу выдумывал я.
– Ну, давай тогда попробуем посмотреть, как он сейчас себя вести будет. По словам Борисова ты его и вправду на руках держал, да шептал что-то на ухо. Но, после ночного дежурства и пол литра балтийского чаю, я ему не верил особо. И вот, как оказалось, зря, – задумчиво поглядывая на меня, предложил Николай Павлович.
Вот, значит, кто меня сдал. А я уж думал на Василий Степаныча. До последнего не верил. И верно мыслил. Он итак отмазывал меня, как мог. Свою репутацию (и жизнь заодно) на кон поставил.
Ладно, теперь будем выкручиваться до конца. Что-то подсказывало мне, нельзя тут правду говорить. Либо в сумасшедшие сразу запишут, либо, как оружие использовать начнут. А мне ни того, ни другого не надо. Я сюда не за этим пришёл. Хотя… кто его знает, что за сила меня закинула в новую реальность и какие у неё мотивы. Да и была ли она, вообще, эта сила? Судьба? Рок? Моё последнее желание? Всё слишком запутанно, чтобы понять здесь и сейчас.