- А что с настроением-то? Снова названивали кредиторы?
- Куда же без этого? Ненавижу все эти банки. Сами дали мне кредитные каникулы, а потом вывернули так, словно и разговора такого не было. Даже заявление моё подтёрли и поспешили отдать дело коллекторам. Но ты и сама всё знаешь.
- Ага… Козлы безмозглые. Чтобы им там икалось пожизненно. Ещё и диареей вечной следует разбавить проклятия.
Я хихикаю, делаю глоток латте, прокатывая во рту такой блаженный вкус. Сама себе давненько не могу позволить нормальный настоящий кофе. Но ничего… Однажды всё изменится. Я не отчаиваюсь, ведь самое главное сейчас – Лену поднять на ноги. Потом справимся со всем.
- Я не просто так к тебе заскочила сегодня. В общем, Алён… тут такое дело… - Света перетаптывается на месте, озирается, словно проверяет, что кроме нас в магазинчике никого нет. – В общем, отец гараж продал. Он же после аварии боится за руль садиться, машину покупать не планирует. Короче, я нервничаю немного…
Света лезет в сумку, а я едва удерживаю стаканчик пальцами. Руки дрожат. Ком стягивает горло всё сильнее. Меня трясёт как безумную, когда подруга достаёт конверт с деньгами и протягивает мне.
- Припрячь поскорее! Там триста тысяч. Как раз и на пару месяцев на кредит свой положишь, чтобы не дёргали сволочи эти, и на первое время после операции Ленуськи хватит. Я понимаю, конечно, что это мало, но как есть… Для тебя хорошее подспорье.
Я не могу и слова вымолвить из-за слёз, вставших в горле самым настоящим комом. Света заходит за стойку, обнимает меня, а я рыдаю, уткнувшись носом ей в грудь.
- Свет, вы с отцом наши ангелы-хранители! Я даже не знаю, как благодарить вас. Мы обязательно вернём всё до копейки. Вы так много помогли нам.
- Ты давай сильно сырость не разводи, подруга, а то блузку мне тушью испачкаешь, еще и посетители вот-вот зайти могут. Давай, бери себя в руки и нос по ветру. Когда операция-то будет? Теперь ведь хватает денег?
Света отстраняется, а я смаргиваю слёзы, прячу конверт с деньгами в сумочку и шумно выдыхаю.
- Пока не знаю. Врачи ведь хотели провести недавно, но у меня денег не хватило, а теперь Лена заболела, что-то простудное подцепила. С температурой вот сейчас высокой. Понятия не имею, сколько ещё эту заразу лечить. Но я деньги не стану тратить, ты ведь знаешь?
- Знаю я… Глупости-то не говори.
Мы ещё какое-то время разговариваем со Светой, она убегает на маникюр, а я решаю закрыться сегодня пораньше и всё-таки поехать к дочери. Заберу её домой. Всё-таки в родных стенах выздоравливаешь быстрее. По пути на автобусную остановку звоню девочке, которая подрабатывает в магазине, убеждаюсь, что она выйдет завтра и послезавтра, и довольная еду домой. Завезу деньги, спрячу их с остальными, а потом и за дочкой поеду. Хочется купить ей сегодня апельсины! Лена ведь их так сильно любит, и с недугом поскорее справиться помогут.
Путь к дому, как обычно, сокращаю через гаражи, но в этот раз что-то идёт не по плану. Я чувствую, что кто-то преследует меня, ускоряю шаг, прижимая ручку сумочки к себе, в свободной сжимаю баллончик, готовая отбиваться.
Как только меня дёргают на себя, я резко вытаскиваю руку с баллончиком из кармана и распыляю его содержимое.
- Ах ты, сука! – рычит мужчина, выбивает баллончик у меня из руки, пульсирующая боль в запястье – ничто по сравнению с испытанным страхом.
Второй мужчина хватает меня со спины, ударяет кулаком в правую скулу и толкает на землю. Кто-то из них пинает в живот, и я сгибаюсь от боли. Свет перед глазами медленно меркнет, а один из напавших хватает меня за волосы и цедит прямо в лицо, обдавая зловонным запахом изо рта:
- Если все деньги по кредиту не внесёшь через три дня, по лоскуткам размотаем! Надеюсь, урок ты усвоила? Ещё и по кругу пустим перед тем, как испустишь последний вздох за то, что такая дерзкая.
Они уходят, а я кошусь на валяющиеся в стороне от меня баллончик и сумочку. Деньги не тронули… Только у меня нет сил пошевелиться и доползти до неё. Сколько ещё испытаний выпадет на мою долю? И где я возьму всю сумму разом? Я не могу потратить то, что наскребла на операцию дочки.
Глава 2. Алёна
С хриплым вздохом, слетевшим с губ, я всё-таки перебарываю себя и приподнимаюсь. Опираюсь оцарапанной ладонью о землю. В животе всё болит. Глаза сухие и плакать мне совсем не хочется. Давно поняла, что это ничем не поможет. Шумно выдохнув, я пытаюсь встать, хоть от боли хочется согнуться пополам, свернуться калачиком и не двигаться больше. Во рту неприятный металлический привкус.
Слышу шум двигателя машины и понимаю, что нужно пошевелиться, ведь валяюсь чуть ли не посередине дороги. Я не оглядываюсь, но по звукам понимаю, что автомобиль притормаживает.