Родденберри пытался уладить и этот конфликт, но он возникал снова и снова. Это было сумасшедшее, изматывающее время, и мы с Биллом оба находились под огромным давлением — как я уже говорил, с известностью не так-то легко справляться, и нет никаких курсов, которые научили бы, как иметь с ней дело — так что трения были неизбежны.
Мы с Биллом рассматриваем слегка фрейдистские декорации сериала
Но вот что самое главное — наше глубокое, искренне уважение друг к другу перевесило все споры. Мы разобрались со множеством всякой всячины в эти ранние годы и стали хорошими друзьями. Как я говорил раньше (и, без сомнения, скажу снова), если бы Билл Шатнер настолько энергично не сыграл Кирка, характеру Спока негде было бы развернуться. Именно успешные взаимные усилия, взаимопонимание между этими двумя (и, конечно, доктором Маккоем в исполнении ДеКелли) помогли принести в «Звездный путь» настоящую магию.
По-моему, одна из самых мудрых вещей, которые когда-либо делал Джин Родденберри — это проконсультировался с Айзеком Азимовым по поводу противоречий между Шатнером и мной и проблем, возникших с популярностью Спока. Азимов посоветовал ему сделать Кирка и Спока верными, неразлучными друзьями так, чтобы зрители, думая об одном, автоматически вспоминали и другого.
Совет сработал с аудиторией — и, может быть, даже с Биллом и мной, потому что, конечно, со временем мы стали ценить нашу дружбу больше.
Хоть с его стороны и правда было подло красть мой велик.
Но возвращаясь к вопросу игр и веселья. Раз уж я описываю семью «Звездного пути», то могу тут сразу и отдать должное моей правой руке, Терезе Виктор — необычайно преданному, искреннему работнику — за то, что она помогла мне выиграть одну из мелких схваток со студией. После первого сезона сериала я перезаключил свой контракт, и новые условия включали в себя офис. Я нанял Терезу, и она въехала в офис, который состоял из двух крошечных комнат с уборной посередине. У каждой комнатки было окно, но не было никакой вентиляции, так что, когда наступило лето, в комнатках стало невыносимо жарко. В жаркие дни после полудня в них было совершенно невозможно находиться.
Так что я подал запрос помощнику Герба Солоу, Моррису Чапнику, на получение кондиционера. Моррис пообещал за этим присмотреть.
Шли дни, Тереза продолжала изнемогать от жары в крошечном офисе, так что я позвонил Моррису и спросил:
— А что с кондиционером?
— Я проверил твой контракт, — ответил он. — Там не упоминается ничего, кроме офисной мебели.
— Все правда, — сказал я. — Контракт не упоминает о кондиционере отдельно, но без него офисом фактически невозможно пользоваться.
Он вздохнул и сказал:
— Ну, посмотрим, что я смогу сделать.
Пару дней спустя в одно из крошечных окон установили маленький старый вентилятор. Естественно, от него не было никакого толку. Терезе пришлось терпеть лишения еще несколько дней.
К этому времени Лос-Анджелес уже вовсю наслаждался обычным для лета нестерпимым зноем. Я заскочил на минутку в офис и пришел в ярость оттого, что Терезе приходится обливаться испариной в совершенно невыносимой жаре. Крошечная комната превратилась в печку. Так что я сказал ей:
— Тереза, лягте на пол. Вам дурно от жары.
— Мне дурно?
— Да, — твердо сказал я. — Собственно, через пару секунд вы потеряете сознание.
Она схватила все на лету и, усмехнувшись, улеглась на пол, пока я звонил студийной медсестре. Я поведал ей, что вошел в свой офис и увидел, что моя бедная секретарша от жары упала в обморок. Медсестра прибыла очень быстро и наложила несколько холодных компрессов, которые помогли Терезе «прийти в себя». (Представление, данное Терезой, оказалось таким убедительным, что заставило меня задуматься — не упустила ли оно свое призвание в качестве актрисы!)
Следующий мой звонок, конечно, был Моррису Чапнику. И подлинность истории, которую я ему рассказал, позже подтвердила студийная медсестра.
Через два дня мы получили кондиционер.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Преждевременное погребение
— Мозг, мозг! Что такое мозг?!
