Ведь наполненная смыслом работа — та, которая делается с тщанием, и вниманием, и любовью, скорее ради себя самой, чем ради одобрения публики (включая Нильсеновские рейтинги популярности) — продолжает жить. Такие серии «Звездного пути», как горький «Город на краю вечности» Харлана Эллисона или поэтичное «Время амока» Теодора Старджона и сейчас настолько же исполнены силы и смысла для зрителей, как это было когда-то в 1960-х. Для меня драма — это что-то вроде духовного крестового похода, и важно, чтобы меркантильные соображения уступали первое место любви и заботам о качестве работы. У меня нет малейшего сомнения, что это было справедливо для всех остальных актеров — Билла, и Де, и Джимми, и Джорджа, и Нишель, и Уолтера. Может быть, именно поэтому «Звездный путь» продолжает жить.
Говоря по справедливости, в последний год все-таки было снято несколько великолепных серий — прежде всего, «Инцидент с «Энтерпрайзом» авторства Дороти Фонтаны. История крутится вокруг внезапного и явно иррационального приказа Кирка прыгнуть в запретную зону космоса, на которую претендуют вулканообразные враги Федерации, ромуланцы. Кирка захватывает в плен ромуланская военачальница (великолепно сыгранная Джоанной Линвилль), которая начинает добиваться расположения Спока. Спок явно поддается чарам военачальницы и предает Кирка, убивая его «смертельным вулканским захватом», когда разгневанный капитан его атакует. Тело «мертвого» капитана телепортируют обратно на «Энтерпрайз» — где, ко всеобщему удивлению, он возвращается к жизни. Затем Кирк гримируется под ромуланца и тайком проникает обратно на вражеский корабль, чтобы украсть там новый маскирующий прибор (способный делать корабль невидимым). В это время Спок позволяет себе быть соблазненным военачальницей. Однако, и Кирка, и Спока в последнюю минуту раскрывают, но они умудряются спастись благодаря вмешательству мистера Скотта и его телепортатора. Ромуланская военачальница по случайности оказывается телепортированной вместе со Споком, и, конечно, приходит в ярость от двуличности вулканца — но он в личном разговоре говорит ей, что она себя недооценивает. Он и в самом деле был глубоко тронут ее прикосновением.
Трогательный обмен прикосновениями с ромуланской военачальницей (Джоэнн Линвилл) в «Инциденте с «Энтерпрайзом»
(Реплика в сторону — если взять отдельно все сценарии, написанные Дороти, особенно «Инцидент», «Путь на Вавилон» и «Эту сторону рая», то можно увидеть, что она подарила нам лучшие сюжеты, где мы взаимодействовали с женщинами, которые были полноценными, самостоятельными персонажами. Я не хочу сказать, что это было ее основным намерением как сценариста или что это был ее единственный вклад в сериал. Но «Звездный путь» был продуктом сексистских 60-х, и временами это отражалось в сценариях, где женские персонажи обычно представали в качестве стереотипных объектов любовного интереса или вообще игнорировались. Сценарии Дороти не только избегали этих стереотипов, но и были драматически интригующими).
Серии вроде «Инцидента с «Энтерпрайзом» заставляли с волнением спешить на работу. Как и во всех сценариях Дороти, в них была острота, взрослый уровень сложности и связь с общественной ситуацией. Они меняли жизнь персонажей, вторгались в их этику и даже затрагивали их духовно. Подобные сценарии добавляли к вселенной «Звездного пути» моральное измерение.
Жизнь таких прекрасных работ может быть бесконечна, я ощущал, что чем больше мы можем их сделать, тем больше мы продлим жизнь сериала.
Когда сценарии начали противоречить всему, что я знал о Споке и «Звездном пути», я, помня об этом, ощутил, что мой долг — не молчать. К примеру, в сценарии «Всех наши вчера» Спок и Маккой случайно попадают в ледниковый период планеты, где Спок влюбляется в Зарабет, прекрасную юную женщину, которую жестоко приговорили вести там одинокую жизнь.
Почему Спок влюбился в Зарабет и согласился есть мясо, чтоб сделать ей приятное? Изначально в сценарии не было дано никакой причины. Когда я стал обсуждать это с Фредди, выяснилось — он забыл, что Спок никогда не позволил бы себе такое поведение (если не считать эффекта от тех спор в «Этой стороне рая»). Фред выслушал меня и согласился, что нужно решение. В итоге было добавлено несколько реплик, предполагающих, что, раз вулканец перенесся в прошлое, то он начал возвращаться к дикому поведению своих предков. Не самая разумная логика, но, по крайней мере, она позволила мне сыграть сцену без ощущения, что я разрушаю базовые установки персонажа.