Продолжить я не успела, к нам подошли.
— Девочки, вам есть, куда пойти? — спросил Гриша. Оказывается, он был доктором и приходил к семье Аккерманов, когда случилась беда.
— Господин Йегер, я ничего не помню о себе, ничего, кроме имени, — пробормотала я, съежившись. Пальцами перебирала подол холщового платья. Серо-коричневого такого, в засохших пятнах крови.
Скорее всего, мне бы никто не поверил, скажи, что еще каких-то часов семь назад я ехала в электричке. Для начала надо разобраться, где я и что тут делаю.
— Микаса, Вил, идем с нами! Пап, можно же? Идем домой! — сначала предложил, затем спросил…
«Вот оболтус», — хмыкнула про себя.
Взглянула на парня, в просящим жесте протягивающего ладонь. Почему-то в груди тоскливо заныло, какое-то тянущее чувство.
Он улыбался, а глаза оставались спокойными. Такие красивые, немного раскосые и зеленые, словно малахит. В их глубине можно было запросто утонуть. Странно. Будто смотрю на взрослого и зрелого человека.
— Верно, идем с нами. — Подняв меня на руки, доктор схватил рюкзак и зашагал к лошади, запряженной в открытую повозку.
Покачиваясь в такт шагам мужчины, позади нас я заметила Эрена. Он вел под руку девочку и что-то ей тихо рассказывал. Выглядело очень мило.
«Дом… Дом, в котором тебя ждут. Интересно, какого это?». Улыбнувшись своим мыслям, я прижалась к плечу Гриши и отключилась.
За мгновение до...
— Армин Арлерт, когда ты уже научишься давать сдачи? — хмуро спросила, глядя на блондинистого паренька, вытирающего кровь с разбитой губы.
— Виола, я пытался поговорить с ними, а… — пробубнил себе под нос и запнулся о мою саркастично выгнутую бровь. Ох, парень, тяжело тебе будет в жизни.
— Да, что ты говоришь? Серьезно. Поговорить? Да ты в своем уме?! — тихо вопрошая, но под конец сорвавшись, проорала я.
— Вил, да ладно тебе, перестань! Армин просто не умеет по-другому, — влез в разговор Эрен.
— Йегер, заткнись! — прошипела, обернувшись к Микасе, которая сидела на коленях перед Эреном и аккуратно перевязывала ему руки.
— Эрен, почему ты постоянно во что-то ввязываешься? — Микаса с очень спокойным и ровным голосом — то еще зрелище. Быть буре.
Если я была сама по себе вспыльчивым и эмоциональным человеком, то подругу необходимо довести до кипения, чтобы она проявила какие-то эмоции. И вот такой устрашающе тихий голос являлся всегда преддверием взбучки.
— Девочки, простите меня! Они смеялись над моей книгой! Сказали, что это писал какой-то псих и выдумщик! — Арлерт вскочил с земли. Лицо покраснело, а в глазах наливались слезы.
Развернувшись, парнишка с упорством бульдозера потопал к какой-то куче мусора, сваленной в углу за каменной лестницей. Достал книжку и прижал ее к груди, как маму родную. Дурдом.
— Ребята, хватит! Идиоты сбежали, Армин счастлив, идемте! Эрен, Микаса, миловаться потом будете! — съязвила я, наблюдая за подругой, вытирающей слюни… хм, ну ладно, кровь на лице у этого оболтуса.
— Мы не миловались! — проорал Эрен под наш дружный с Армином смех.
— А что тогда такой красный? Микаса, в самом деле, хватит парня изводить, он сейчас взорвется, — подойдя к ним поближе, издевательски ухмыльнулась.
— Ой, да ну тебя, я просто ему помогала! — крикнула мне она и убежала вперед по улочке.
— Да-да, лицо попроще, кирпича хочет, — ляпнула я и отвернулась, посмеиваясь.
Вот уже прошел год, как мы с Микой стали жить в семье Йегеров. Как-то так получилось, что с девчонкой мы сдружились, несмотря на разницу в менталитете и возрасте.
Хоть я сейчас и выгляжу на лет десять или одиннадцать, но прожитые годы в моем мире дают о себе знать. Ох, видели бы вы, как на меня смотрели окружающие, когда я обложила матом старого алкаша, который сломал забор на веранде нашего дома.
Ха-ха, никогда не забуду эти ошарашенные лица и воспитательную беседу от мамы Эрена. Пришлось себя сдерживать, хотя бы при родителях, чтобы не огрести.
На самом деле, я очень благодарна им, они подарили мне столько тепла и заботы за этот год, что не ответить тем же было бы кощунством с моей стороны.
Первые недели две после того, как Гриша забрал меня, я приходила в себя и лежала в больнице, плюя в потолок.
По окружающему пространству было понятно, что это далеко не мой современный мир. В палате или зале, даже не знаю, как это место обозвать, было где-то десять коек. Никакой техники. Масляные лампы, грубо сколоченная мебель и персонал, выглядевший, как врачи с картин про Первую мировую войну.
Окончательно поняла, что не сплю, в тот день, когда Гриша рассказывал мне про этот мир.