Мы с Микасой просто промолчали, переглянувшись между собой.
— Давайте просто пойдем домой, ребята, — сказала девочка и, схватив нас за руки, потащила из толпы.
Ближе к обеду мы добрались до дома.
— Эй, военный, метнись за дровами, — крикнула Мика и шлепнула Эрена по плечу, подгоняя.
С приятным ощущением сбагренной работы мы с Микасой решили посидеть в теньке у стены. Для вот таких моментов, собственно, и соорудили там что-то похожее на лавочку.
Эх, как-то курить захотелось… А в этом теле особо и не покуришь, только по шее получу, хах.
— Ты чего такая страдающая? — склонив голову на мое плечо, спросила Микаса.
— Да так, возникло непреодолимое желание покурить… Ой! — ляпнула, ну и зачем? Смотря на расширившиеся глаза девочки, захотелось дать себе затрещину.
— Эм, ну ладно… Я, собственно, уже привыкла к твоим выкрутасам. На самом деле я думала, что ты хмуришься из-за слов Эрена о разведке, — потянувшись, сказала Микаса.
— Да с чего бы? Я ему не мать и не отец и на самом деле не вижу ничего странного в его словах. Что-то такое я и предполагала, когда он как заведенный про разведку нам все уши прожужжал, — пожав плечами, ответила я.
— Я боюсь за него. Если он поступит в корпус, то я пойду следом! — На эти слова я только выдохнула сквозь зубы. Просверлив взглядом упрямо нахмуренное лицо подруги, устало повела плечами.
— Не будем о грустном, не думаю, что он сунет свой нос туда в ближайшее время, а… — не успела я закончить, как тетя позвала нас обедать.
Зная оберегающий, порой даже до бесячего уровня, характер Микасы, я совсем не удивилась тому, что она все доложила семье Йегеров.
Работая ложкой, я просто тихо поглощала еду и наблюдала за представлением под названием «Эрен сейчас словит оплеуху».
Сначала на сцену вышла Карла, размахивающая кухонным полотенцем.
— Я сказала, нет! Никакой разведки! Чтобы я вообще этого слова в своем доме не слышала! — истерично вопила женщина. — Ты меня понял, Эрен?!
Сцена вторая, дубль первый — выход зеленоглазого барана. Эмм… ну, Эрена то есть, да.
— А что, прожить, как раб, за стенами?! — вскочив со стула, заорал парнишка. — Прожить такую же никчемную жизнь как ты, работая в пабе?!
«Ой, дура-а-ак! Нельзя так, ты же сам пожалеешь!», — замерев с ложкой в руке, я мысленно простонала.
А рука у Карлы тяжелая… Звонкий звук пощечины разлетелся по комнате.
— Извинись перед матерью, живо. — Спокойно встав из-за стола и задвинув стул, Гриша подошел к вешалке.
— За что?! За то, что я хочу знать почему, мы все так живем? Потому что желаю быть свободным и не жить в клетке?! — все еще на повышенных тонах прошипел Йегер-младший.
Эрен сидел рядом со мной, когда все началось, поэтому долго идти до него мне не требовалось. Я просто со всей дури саданула его кулаком в солнечное сплетение. Удовлетворительно хмыкнув, посмотрела на дело рук своих. Парень согнулся и с хрипом пытался вдохнуть воздух. Ну хоть замолчал, потом спасибо еще скажет.
Отвернувшись в сторону двери, заметила, что Гриша наблюдал за мной и пытался скрыть ухмылку в кулак.
Мужчина снял с крючка длинное серое пальто и стал собираться на смену. Взял с тумбочки рабочий чемоданчик и сказал лишь пару фраз, даже не обернувшись.
— Эрен, когда я вернусь, то покажу тебе наш подвал. Возможно, там ты сможешь отыскать ответы на мучающие тебя вопросы.
Мы смотрели на закрывшуюся дверь, а внутри меня нервно забилось дурное предчувствие.
Падение стены
Вы слышали, как стонут от боли города? Всегда думала, что это что-то метафоричное. Но нет, оказывается, я была не совсем права.
Крики тысяч жителей слились в единый голос — плач, проклятия и мольбы о помощи. Кто-то бежал к стенам и падал на колени, прося прощения и умоляя трех богинь о милости.
Кто-то не успевал добежать даже до дома… В пробитую дыру в стене толпой забегали титаны. Это были существа, чем-то похожие на людей, но только в самом ужасающем и извращенном исполнении. Подпрыгивающей походкой, дергаясь всем телом, они устремлялись к людям в единственном желании.
Сожрать.
Улыбающиеся лица, огромные и несуразные, с невообразимым голодом. Но этот голод будто был не гастрономический, казалось, что это был голод к уничтожению всего живого. Они хватали людей, будто морковку с грядки, на ходу закидывая к себе в пасть и, томно улыбаясь, бежали к следующей жертве.
На последнем издыхании мы бежали с городской площади к дому, не оглядываясь на кромешный ад, который разверзся позади нас. Вся дорога была усыпана обломками пробитой стены и разрушенных зданий. На одном из поворотов огромный булыжник придавил человека, видно было только часть его туловища и судорожно дергающуюся руку. Она тянулась к ребенку, сидящему на коленях рядом с телом, а из-под камня вниз по мостовой побежал ручеек крови.