Сошлись и тут же перемешались в диком крике, в смертельных взмахах сабель, под ржание встающих на дыбы лошадей.
— Ух! — стрелец с красной, кровавой полосой на лице, отмеченной саблей, откинулся на спину коня.
Над головой прогремел выстрел. Кто-то громко закричал. Вокруг перекошенные ненавистью лица стрельцов — боярских людей. Эх, сабля, гуляй, милая! Сегодня твой пир — вкушай чужую кровь, неси смерть!
Мы быстро опрокинули и разметали дворянскую конницу. Впереди проглянул обоз Барятинского — вот она, удача и победа! И вдруг, впереди обоза выбежали ряды стрельцов. Их пищали окрасились дымками, грянул залп, и полетели с коней мои лихие казаки. Мой конь споткнулся, и я тоже начал падать. Конь тихо заржал, опрокидываясь на бок. Я успел соскочить и покатился по жидкой, взбитой копытами коней, орошённой кровью и дождём земле.
— Батька, сюда! — закричал Иван Лях.
Его крик утонул в новом оружейном залпе. Пороховой дым густым облаком покрыл поле, скрывая стрельцов и казаков. Битва стала нереальным сном, в котором всё слишком медленно и вяло. Не дым, а болото, сквозь которое продираешься с большим трудом.
Откуда-то вынырнул Лях и привёл с собой сменного коня. Я взлетел в седло.
— Где казаки? Собирай их и вперёд — ещё немного, и они побегут! — закричал я.
Прогремел ещё один залп.
— Батька, отступаем! Не пробиться нам к ним! — Иван покачивался в седле, его плечо было мокрым и красным.
Конь хрипел и мотал головой, разбрызгивая белую пену и косясь на седока обезумевшими глазами.
— Конница! — закричал кто-то из наших.
Дворянская конница неожиданно появилась слева и ударила нас.
— Вперёд! — закричал я в исступлении, но было поздно — царские войска теснили нас со всех сторон.
Всё, что мы смогли сделать, так это, огрызаясь, отойти с поля боя, сохранив порядок.
— Лазарка, скачи в острог за помощью — пусть пришлют людей и пушек! — приказал я есаулу. — Надо кончать с Барятинским — или мы, или он!
К вечеру мы вновь сошлись с боярским войском, испытывая взаимную ненависть и жажду убивать друг друга…
Не подведи казаков необученные и необстрелянные мужички, одолели бы Барятинского.
…Я был в самой гуще схватки, когда почувствовал сильный удар в ногу — пуля прошла сквозь икру. Я развернулся в седле и рубанул дородного дворянина по голове. Неудачно — сабля пошла вскользь, и дворянин уже валился на меня, широко вытаращив глаза. Чертёнок вовремя всадил ему в спину пику.
— Молодец, Чертёнок!
— Я всегда рядом с тобой! — весело закричал молодой есаул, выхватывая из-за пояса заряженный пистоль.
Его взгляд упал на мою ногу — она стала мокрой от крови.
— Батька, ты ранен?! Надо отходить!
— Некуда отходить! — закричал я. — Вперёд! Только вперёд! Уничтожим боярских холуёв! Соколы, за мной!
Оглушительно свистя и размахивая саблей, я направил коня в толпу дворян. Они испуганно шарахались от меня с криками:
— Разин! Разин!!!
Двое кинулись ко мне наперерез. Чертёнок чуть отстал, и я услышал, как прогремел его выстрел. Его стали теснить. Отчаянно матерясь, Чертёнок вертелся в седле, размахивая саблей. Одного храбреца-дворянина я срезал саблей, и чернобородая голова в золочёной мисюрке покатилась по земле, скаля зубы. В это время второй прыгнул на меня со спины и схватил за шею. Я выпал из седла. Он — за мной.
— Вот ты, вор, и попался! — зашипел мне с ненавистью дворянин.
Он крепко прижимал меня к земле, придавив тяжёлыми доспехами.
Не было сил перевернуться или сбросить его. Чужие руки вцепились в мою шею и стали душить.
— Живым я тебя не выпущу, тать! — выдохнул он мне в ухо.
Я резко двинул головой назад и ударил его в лицо. Хватка дворянина ослабела, он стал ругаться, и я вывернулся из-под него, улучив удобный момент. Мы, сцепив зубы и тяжело сопя, молча катались по земле. Рана давала себя знать, и дворянин прижал меня к земле и вновь схватил за горло. В это время подоспели казаки и рубанули по нему шашками. Дворянин поник мне на грудь и ослабил хватку. Я отшвырнул его в сторону и стал осторожно подниматься:
— Что, пёс, моя взяла?!
Горевшие ненавистью глаза моего недавнего противника подёрнулись мертвенной пеленой, и он не успел ничего ответить. Мелькнула острая сабля Чертёнка, отделив голову от тела. Я огляделся — в вечерних сумерках мелькали серые силуэты сражающихся, кричали люди и раненые кони, неся смерть, звенели сабли, гремели пищали и пушки. Меня окружили казаки.