— Стоять! На землю! Быстро! Кто запнётся — стреляю!
Четвёрка послушно рухнула вниз.
— Свои мы, — закричал первый, валясь на немца. Тот охнул от боли и неожиданности и зло выругался на своём языке. — Вот ещё фашиста с собой привели, а ты нас…
— Оружие кидаем туда, — перебил его Максим. — По одному ко мне, с поднятыми руками и без шуток. — Быстро глянул на стоящих в оцепенении ребят. — А вы что стоите? Вон, видите избу, справа от стога сена? — Друзья кивнули. — Вам туда, там встретят, накормят.
Они двинулись в указанном направлении и вскоре услышали:
— Ты первый, подходи, развернись. Документы!
Быстро глянув на солдата, Сергей прибавил шаг, и когда они немного отошли, зашептал:
— Идём потихоньку, надо подумать. Слышали? А у нас документы не спросил почему-то.
— Потому что ещё одни появились, да и с оружием, — отозвался Коля. — Забыл про нас, наверное.
— Ладно, это ерунда, они вроде в порядке, — Сергей на секунду задумался. — Так, мы из пятьдесят девятой стрелковой, нас с Колей контузило, очнулись в воронке.
— Где? — не поняла Яна.
— В воронке, — терпеливо повторил Сергей, — когда снаряд взрывается, после него яма такая большая остаётся, — парень удивлённо посмотрел на девушку, — Ян, ты чего, фильмы про войну не смотрела? «Они сражались за Родину», например.
— Не-а, я больше про любовь люблю.
— А, ну тогда понятно.
— Серёж, что тебе понятно? — заступилась за подругу Ира. — Мы девочки, нам про любовь интересней. Ну, или детектив на крайняк.
— В общем, ладно, — не стал спорить парень. — Вы — медсëстры. Нашли нас, и вот мы бредём вчетвером. Сколько — не знаем. Питались ягодами, или… — Сергей закатил глаза, — короче, чем придётся. Воду из речки. — Он подумал. — Это главное. Ну а расхождения всё равно будут. Хотя… если начнут пытать, нам так и так хана.
— Почему, Серёг? — спросил Коля.
— Потому, Коль, что мы с тобой — простые парни. Вряд ли, если будут ногти выдирать, вытерпим. Расскажем всё, что знаем. А девчонки — и подавно.
— Почему обязательно ногти? — поморщилась Ира.
— Откуда я знаю? Что в голову пришло, то и сказал.
— А что мы им расскажем? — Яна непонимающе уставилась на Сергея.
— Всё. И это плохо, потому что нам никто не поверит. Это будет двойной капец.
— Почему? — хором спросили девчонки.
— Почему, почему… — как-то странно улыбнулся Сергей. — Потому что психушек здесь нет.
Деревня гудела жизнью: где-то что-то кричали, слышался смех, стучали молотки и топоры. Проскрежетала машина, гружёная мешками. Ржали лошади. На подходе к избе их встретил пожилой солдат с автоматом на груди, весь седой, но усы тёмные. Ира покосилась на него — «Покрасил он их, что ли?» — мелькнуло у неё в голове, и она едва сдержала улыбку.
На них смотрел высокий, под метр девяносто, человек лет шестидесяти с небольшим. Это был старшина первого батальона, Селезнёв Иван Матвеевич. Опытный военный с нелёгкой судьбой — впрочем, как и у всех в то время. Войну он начал в сорок первом, в Бресте. После бомбёжек и накатов фашистов от батальона осталась пятая часть. Окружение. Комбат, майор Евстигнеев, приказал прорываться. Долго блуждали по белорусским лесам, надеясь выйти к своим, а видели лишь руины, смерть, сожжённые сёла да нескончаемые колонны оборванных, грязных и обречённых пленных.
Молодой солдат, лет двадцати, лежавший рядом и наблюдавший всю эту картину, вдруг по-детски разрыдался, уткнувшись лицом в руки. Старшине пришлось грубо встряхнуть парня. Отчитывая его, Иван Матвеевич вспомнил свою семью, двух сыновей. Старший, лейтенант, командир взвода разведки, возможно, воевал где-то неподалёку. Младший заканчивал Харьковскую лётную школу. «Стыдно было бы, кабы мои так разнюнились», — с горечью подумал он.
Под утро убили комбата, а через несколько часов в бою — последнего офицера. Командование взял на себя Иван Матвеевич. Пробирались по лесам, горсткой — тридцать два бойца. Из них здоровых — трое. Остальные — раненые, контуженные. Патронов — на короткий бой. Но все знали: не сдадутся. Продадут жизнь дорого.
А тот плакса, Максим, за несколько дней так переменился, что старшина, поглядывая на него, невольно улыбался. «Вот что значит вовремя отвешенный подзатыльник». И, когда надежды уже не осталось, а бой был неминуем, на них внезапно выскочил целый батальон с ротой танков, так же, как и они, прорывавшийся из окружения. Правда, батальоном его было назвать трудно, в строю оставалось человек сто пятьдесят. На самодельных носилках несли своего командира. Командовал оставшимися танкист, старший лейтенант. Вот с ними и пробились через линию фронта.