Иван Матвеевич на ходу инструктировал:
— Сейчас пойдёте в баню. Помоетесь, и вон туда, — он махнул рукой в сторону навеса. — Видите? Там полевая кухня. Я сейчас предупрежу Пашу, пусть на вас готовит кашу. О! — усмехнулся он, — стихами заговорил.
Пройдя ещё пару минут, он остановился.
— Ну вот и баня, — он указал на низкое строение.
Баня оказалась крепкой бревенчатой избой с покосившейся дверью. Запах дыма и берёзовых веников чувствовался даже издалека.
— Погодите здесь, — старшина кивнул в сторону самодельной лавочки, — узнаю, есть ли чистая форма. А то свою сушить придётся. Саныч! — крикнул он в сторону ближайшего дома. — Форма есть на переодеть? Есть? Отлично! Четыре комплекта приготовь, через десять минут заберу.
Повернувшись к ребятам, сказал:
— Одежду сейчас принесу. Своё постираете – сюда вешайте. — Он ткнул пальцем в натянутые верёвки. — Потом в столовую. Ясно?
— Так точно!
— Молодцы!
Через некоторое время Иван Матвеич вернулся с вещами.
— Вот, держите. Женской, к сожалению, нет, но она вам и не нужна. В юбках тяжело будет, а в штанах в самый раз, — он ещё раз осмотрел форму и продолжил: — У нас все девчонки в медсанбате так ходят.
Старшина всучил комплекты в руки парням.
— Будем надеяться, что с размерами угадал. Я позже зайду. — Он вышел за ограду и удалился.
— Девчат, идите первые, — Коля сел рядом с другом на бревно.
Ира с Яной, молча схватив свою одежду, забежали в баню.
— Серёг, какое наступление?
— Чего? — не понял друг.
— Максим же говорил, помнишь?
— А, да фиг его знает. Мы же ещё те отличники по истории с тобой.
— Может, спросить?
— Ага, давай спроси, рискни здоровьем. Заодно поинтересуйся, с кем воюем.
— Нет, ну, не до такой же степени.
— Ну и молчим тогда, нас же не спрашивают.
Ах, как же было хорошо! Чистые, они сидели рядком, с аппетитом уплетая кашу и запивая её едва сладким, но таким желанным чаем.
— Никогда бы не подумала, что простая каша может быть такой вкусной! — проговорила Яна с набитым ртом. — Дома я бы на неё и не взглянула.
— Это с голодухи, — отозвался Коля, отламывая кусок хлеба.
— Угу, — подтвердил Серёга, торопливо отправляя в рот ещё одну ложку.
Ира ела молча, не глядя ни на кого и мило улыбаясь чему-то своему.
Иван Матвеич появился, когда они допивали чай.
— Ну что, наелись?
Ребята дружно кивнули.
— Вон туда смотрите. — Он показал на небольшой домик с покосившейся крышей. Полдома стояло, а другая половина в виде груды кирпичей лежала рядом. — Там разведка обосновалась. Они сейчас на задании, сегодня их точно не будет. Переночуете пока там, а завтра решим, что с вами делать. Там и печка есть. Я её растопил, на ночь хватит, не замёрзните. — Он посмотрел на часы, потом на небо и проговорил: — Идите, отсыпайтесь. Завтра зайду за вами.
Старшина ушёл. Ребята переглянулись и направились к дому. Внутри, по сути, не было ничего. Окна были разбиты и кое-как завешаны брезентом. В углу тихо потрескивала печка-буржуйка. Рядом с ней стоял табурет и лежали поленья. Были и кровати. Правда, назвать их так можно было с трудом: где-то стояла лавка, застланная шинелью, где-то — топчан, накрытый каким-то тряпьём и одеялом, а один матрас просто валялся на полу. Но друзьям было всё равно: главное – тепло и сухо.
Коля оглядел всё это убранство и, почесав затылок, сказал:
— Ян, Ир, давайте как в прошлый раз: вы вдвоём на топчане, я на полу лягу, а Серёга — вон на лавке.
Девушки согласно кивнули.
Уснули мгновенно. Разбудил их бас старшины.
— Подъëм! Одеваемся, умываемся! Жду вас через двадцать минут.
— Товарищ старшина, разрешите обратиться? — Коля вскочил с матраса.
— Разрешаю.
Парень замялся, уставившись в грязный пол.
— Ну, говори уже, чего застыл? — нетерпеливо поторопил старшина.
— Нас же допрашивать будут? — выдавил он наконец.
— Почему сразу допрашивать? — Иван Матвеич удивлённо приподнял брови. — Просто побеседуют.
— А потом что? Расстреляют? — Коля поднял испуганные глаза на старшину.
— Тьфу ты! Ты что мелешь? — нахмурился тот. — С чего взял-то?
— Слышал… — снова опустил голову парень.
— Слышал он. От кого? Давай отвечай, — Иван Матвеич уже начал злиться.
— Около дома… кто-то говорил, — Коля стоял, упрямо глядя в пол, стараясь не встречаться взглядом со старшиной.
— Понятно, — Иван Матвеич тяжело вздохнул. Он прошёлся по комнате, заглянул в печку, прикурил от углей и подбросил пару поленьев. Раздувая огонь, он с горечью проговорил: — Опять паникёр какой-нибудь в тылу завёлся… Либо диверсант. Сеют страх, сволочи.