Ребята, ошарашенные происходящим, передали свои удостоверения. Сергей собрал их и швырнул в печь. Яркое пламя мгновенно поглотило корочки. Яна охнула, прикрыв рот ладошкой, а Коля вытаращил глаза, уставившись на друга.
— Ты офигел, что ли? — он едва не задохнулся от возмущения.
— Коль, погоди! И вы, девчата, послушайте, — Сергей говорил, почти не разжимая губ. — Документы они наши не видели, правильно?
Друзья, шокированные происходящим, сидели молча, не двигаясь. Сергей беспомощно махнул на них рукой.
— Будем говорить, что нас пытались эвакуировать, но мы сбежали, хотели на фронт, а попали под бомбёжку. Они же поняли, что нам нет восемнадцати. — он нервно провёл ладонью по лицу. — Но до фронта не дошли, заблудились, одежда порвалась. Где-то сутки назад набрели на дом. Там сушилась форма, а вокруг никого. Комплектов… э-э-э, пусть будет десять, не суть. Переоделись. Это, кстати, объясняет, почему ты, Коль, в форме младшего сержанта. В таком-то возрасте. Тем более старшина только что про это и сказал. Да ещё командовать не умеешь. И стрелять толком не можешь. Или могёшь?
— Нет, конечно. Откуда?
— Вот именно. Все всё поняли?
Ребята кивнули.
— Нам повезло, что те, которые немца привели, на тропе появились. Максим забыл про нас, — немного подумав, Сергей закончил. — Нам эти документы могут таким боком выйти, век помнить будем, если выживем, конечно. Всё, пошли.
В доме командира присутствовали лишь он сам, начальник особого отдела Демидов Пётр Петрович и комиссар полка Ширин Аркадий Савельевич. Остальных, о ком говорил старшина, не было.
Демидов сидел вполоборота и даже не шевельнулся при их появлении, будто бы не заметив вошедших. Он был всецело поглощён своим занятием: медленно и методично сворачивал из бумажки какую-то фигуру. Ширин же, напротив, развалился на стуле, откинувшись на спинку и забросив ногу на ногу. Верхняя пуговица его гимнастёрки была расстёгнута. Фуражки обоих офицеров небрежно лежали на столе. Карпов, как и при первой встрече, стоял во главе стола, сложив руки за спиной.
— Присаживайтесь, — кивнул он на стулья. — Рассказывайте, кто вы, откуда?
— Мы из Можайска... нас хотели эвакуировать... сбежали, попали под бомбёжку, потерялись, — наперебой принялись рассказывать ребята.
Офицеры немного послушали, переглядываясь.
— Стоп! — Карпов оглядел ребят, его взгляд остановился на каждом из них. — Документы у вас есть какие-нибудь?
— Нет… откуда? — проговорил Сергей, чувствуя, как по спине ползёт холодная струйка пота. — Мы же…
— Ясно! — командир поднялся. — Из какой школы, вы говорите?
— Семнадцатая, — с трудом выдавил Сергей, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Краем глаза он заметил, как трясутся руки у Яны. «Плохо, — мелькнуло у него в голове, — сейчас спалимся».
— Комсомольцы? — спросил комиссар, взглянув на Колю. Парень нервно закивал.
— Всё, хватит! — Демидов негромко стукнул ладонью по столу. Ребята вздрогнули и напряглись ещё сильнее. — Откуда у них документы, если убежали от эвакуации? Я, в принципе, так и предполагал. Алексей Сергеич, — обратился он к Карпову, — отправляй их в тыл. Я пойду во второй батальон, там, слышал, немецкого капитана поймали. — Сказав это, он поднялся и вышел из дома.
— Так, слушайте меня внимательно, — командир закурил, выпуская дым. — Пока остаётесь там, где ночевали. В ближайшее время поедете в тыл вместе с ранеными и гражданскими. Никуда не лезть, особенно за пределы батальона, а то нарвётесь на какую-нибудь группу, шастающую по лесам, или, чего хуже, на диверсантов.
— На кого? — не выдержала Яна.
— На кого, на кого? — Карпов так резко повернулся к ней, что она вздрогнула. — На немцев! Чего не понятного? От Москвы этих гадов отогнали, сейчас вот собираем то наших, то ихних. Давайте, идите. Свободны.
Когда ребята вышли, командир повернулся к комиссару.
— Что с ними делать будем, Аркадий Савелич?
— А что делать? Отправлю запрос в Можайск, — спокойно проговорил Ширин, — но, думаю, толку не будет. Все школы эвакуировали, документацию сжигали. Теперь там чёрт ногу сломит. Придётся им новые документы делать.
— Думаешь, не врут? — Карпов прошёлся по комнате.
— Нет, Лёш, — комиссар тоже встал. — Они так тряслись, что я боялся, как бы в обморок не грохнулись. У той девчонки, что с краю сидела, руки ходуном ходили, а у другой, что поменьше, пот с кончиков пальцев капал, а она даже не заметила. А который отвечал, был бледный, как покойник.
— Это говорит только о том, что они сильно напуганы. Может, их завербовали и к нам отправили?
— Вряд ли. Не стали бы немцы с ними возиться — засунули бы в лагерь или на месте грохнули. — Он помолчал. — Нет, Лёш, не диверсанты они, поверь. Но запрос я всё равно сделаю. И за поведением понаблюдаем.