Пройдя совсем немного, они увидели длинное одноэтажное здание. На фоне соседних полуразрушенных домов оно выглядело почти целым: стёкла в основном на месте, а в разбитые вставлены доски или фанера. У входа курили два санитара. Вокруг них, словно паутина, вились верёвки, на которых сушились бинты. Они были серыми, а некоторые с едва заметными красными пятнами. Рядом располагался палаточный лагерь и полевая кухня, из трубы которой поднимался белый дымок. Солдат, сидя на котле, что-то помешивал огромным половником.
Подойдя ближе, они по едва уцелевшей вывеске поняли, что раньше это была обычная деревенская школа, где в данный момент был развёрнут полевой госпиталь.
Света вела их по коридору. Ребята оглядывали помещение: потрескавшийся от сырости потолок, с которого свисали куски штукатурки, готовые отвалиться в любую минуту, но продолжавшие держаться на честном слове; такие же обшарпанные стены. На них были развешаны детские рисунки. Сюжеты были простыми и светлыми: яркие цветы, упитанные коты, солнце во весь лист. Их либо специально оставили здесь, либо до них никому не было дела. Под рисунком, где коряво была выведена надпись: «Моя семья: мама, папа, я», сидел санитар, перевязывая руку солдату. Это было настолько неестественно, что у ребят не нашлось слов выразить свои эмоции. В нос ударил сильный запах гнили. Света подошла к кабинету с открытой дверью и постучала.
— Иван Иваныч, разрешите?
За столом, склонившись над листом бумаги, сидел полноватый майор лет сорока. Коротким карандашом, зажатым в длинных, ухоженных пальцах с безупречными ногтями, он сосредоточенно выводил аккуратные строчки. Его тонкие губы беззвучно шептали читаемый текст, а коротко стриженные седые волосы торчали на голове непокорными иглами.
Он приподнял очки и махнул девушке.
— Заходи, Светлана. Что у тебя?
— Вот, помощников привела, — она посторонилась, пропуская ребят. — Заходите.
Друзья робко зашли и прижались к стене. Офицер окинул их взглядом:
— Здравствуйте! Я майор Королёв Иван Иванович, старший военврач полка. — Он снял очки и отложил их в сторону. — Что делать умеете? Рану обработать? Перевязать?
Ребята лишь пожали плечами.
— Я смотрю, запахи не очень переносите, — он уставился на морщившихся Иру с Яной.
— Мы справимся, — уверенно сказала Яна, изо всех сил борясь с подступающей тошнотой. — Скажите, что надо делать?
— Ладно, хорошо, — ухмыльнулся майор и потёр уставшие глаза. Он наклонился, открыл ящик стола, порылся там и поставил на стол пузырёк. — Нашатырный спирт, — кивнул он на флакон. — Возьмите, а то белые, как мел.
Друзья стояли, не двигаясь.
— Берите, — повторил Иван Иваныч. — Легче станет.
Яна подошла, взяла пузырёк, открутила пробку, понюхала, сморщилась, снова вдохнула и передала Ире.
Королёв подождал, когда они закончат, и продолжил:
— Поступаете в подчинение к сержанту Захаровой, — он указал на стоящую рядом Свету. — Она вам всё объяснит, покажет и расскажет. Вопросы есть?
Ребята молчали.
— Тогда идите, свободны. — Дождавшись, когда они выйдут, он обратился к девушке: — Свет, ты их сильно не гоняй пока. Придумай что-нибудь полегче, пусть освоятся. И нашатырь держи при себе или вообще им отдай, так лучше будет.
— Сделаю, товарищ майор, — козырнула Света.
— Вот и славненько. Иди.
Весь день ребята помогали медикам. Раненых было очень много — около сотни, а то и больше. Школьные классы, спешно переоборудованные под палаты, были переполнены, как и палатки, установленные на улице. Девчонки даже представить не могли такого масштаба. Воздух был густым от запаха йода, крови и пота. Они периодически убегали в кусты, там их выворачивало наизнанку. Света, видя состояние Иры и Яны, несколько раз пыталась отправить их обратно, но те категорически отказывались. В конце концов, услышав их решительное «мы справимся», она пробормотала: «Как хотите» — и пошла по своим делам.
Здесь они познакомились ещё с Мариной и Катей, двумя двадцатилетними медсёстрами, выпускницами одного медицинского училища. Девушки постоянно подшучивали друг над другом и звонко, заразительно смеялись, поднимая настроение всем без исключения. Иногда даже у тяжело раненых на лицах появлялась слабая улыбка.
Вечером, сидя на лавочке у дома, Ира сказала:
— А ведь там половина может не дожить до отправки в тыл.
— С чего ты взяла? — Яна повернулась к подруге.
— Мне Светка говорила. Ранения тяжёлые, бинтов катастрофически не хватает, лекарств тоже. Время идёт на часы, а у некоторых и на минуты. Безысходность какая-то… — Ира устало поднесла ладони к глазам: — Руки отваливаются и трясутся, ноги ноют. А это мы только один день там находились.
— Завтра опять пойдём, — твёрдо заявил Коля.
Друзья согласно кивнули.
— Интересно, какой сейчас год? — Яна обвела друзей взглядом.
— Я думаю, сорок второй, — ответил Сергей.
— С чего ты взял? — спросила Ира.
— Так, методом исключения, — парень улыбнулся: — Сейчас весна, май месяц…
— Откуда информация? — Коля недоверчиво посмотрел на приятеля.
— Вчера, когда мы ели в столовой, я слышал, как Паша спорил с одним из солдат. Он говорил, что май в этом году выдался холоднее обычного. Идёт война, — продолжил он. — У нас форма образца сорок первого-сорок второго года, — он повернулся к Коле, — это, кстати, ты сам недавно отмечал. — Война началась в июне сорок первого, а сейчас май. Поэтому сорок первый год отпадает. В сорок третьем появились погоны. Полковник сказал, что от Москвы немцев отогнали. Следовательно, сейчас май сорок второго. — Он торжествующе оглядел друзей.
Яна восхищённо смотрела на парня.
— Ну ты прямо детектив! Может, ещё и число скажешь?
— Нет, этого не скажу, — он пожал плечами. — Да это и не особо важно в данной ситуации. Потом узнаем. Пойдём спать, поздно уже.
Ребята поплелись в дом.
Утро выдалось тёплым, они снова пошли в медсанбат. Подойдя к месту, где размещались раненые, увидели выбегающую из здания Свету.
— Свет, помочь надо чем? — окликнула её Ира.
— О, спасибо, что пришли! Сейчас скажу... — она повертела головой. — Узнаю только, куда вас направить. Погодите минутку, — развернулась и пошла к палатке, но вдруг остановилась. — Кто-нибудь один Паше подсобите. Он сейчас к бабке Марье пойдёт за молоком для раненых.
— Я пойду, — вызвался Коля.
— Хорошо. Пашу знаешь, где найти?
— На кухне? — на всякий случай уточнил он. Света кивнула.
Коля ушёл. Девчонок определили к тяжелораненым. Серёгу же приставили в помощь санитару Гене: рубить дрова и таскать воду.