— Молоденький какой, — протянула Марья Афанасьевна, разглядывая Колю.
— Да, поэтому завтра их в тыл отправят.
— Здрасте, — смущённо произнёс Коля, шагнув вперёд.
Марья Афанасьевна оглядела их с ног до головы и предложила:
— Давайте я вам пока молока свежего налью. Попейте, а бидоны тут оставьте. Только сегодня на два не рассчитывайте, дай бог, один получится.
— Это не страшно, — ответил Паша. — Вы и так нам очень помогаете.
Марья Афанасьевна отмахнулась.
— Помогаем и будем помогать! — решительно заявила она. — А вы гоните этих чертей отсюда поганой метлой, чтоб и духу их не было! — Марья Афанасьевна повернулась к двери и крикнула вглубь дома: — Славик!
— Что, бабуль? — на крылечке появился худощавый мальчишка лет двенадцати.
— Сходи, налей молока.
— Ага, хорошо, — парень ловко схватил бидон и тут же скрылся в глубине двора.
— Проходите в дом, — пригласила Марья Афанасьевна.
Внутри царил уютный полумрак, пропитанный ароматом сушёных трав и свежего хлеба. Было чисто, но очень бедно. В центре комнаты стоял обычный деревянный стол, окружённый тремя табуретами. В углу белела печь, а напротив неё возвышался старый, массивный, почерневший от времени шкаф. Вот, собственно, и вся обстановка.
Старушка поставила на стол кружки и разлила из глиняного кувшина парное молоко. Паша тем временем принялся выкладывать из своего вещмешка банки с тушёнкой, хлеб и завёрнутый в тряпицу кусок сала.
— Паша, родной, зачем это? Не надо нам. У нас всё есть, — запротестовала Марья Афанасьевна.
— Затем, чтобы вы не голодали. Славику ещё расти надо. Сало вон, домашнее, одному хохлу прислали. Вкусное — страсть! Никому не дал даже попробовать. Наказал сразу вам отнести.
Марья Афанасьевна утёрла глаза уголком платка и, ласково кивнув, взяла Пашу за локоток.
— Да ладно вам, тётя Маша, — Паша сам едва сдерживал подступившие слёзы. — Всё хорошо будет. — Он накрыл своей здоровенной лапищей её маленькую, исхудавшую руку.
Коля, допив молоко, поставил кружку на стол.
— Спасибо, очень вкусно.
— На здоровье… — отозвалась хозяйка.
Он подошёл к окну и выглянул на улицу.
— А что, кроме вас никого в деревне не осталось?
— Как это никого? Куда же они денутся? Не столько, конечно, как до войны было, — грустно улыбнулась Марья Афанасьевна. — Везде живут, только сейчас они у вас, в полку, помогают, кто чем может. Один Семёныч тут, через дом, да Славик остался мне в помощь.
— А я что-то особо там никого не видел, — Коля вопросительно посмотрел на старушку.
— Так ты, наверное, в первом батальоне? Вместе с Пашей?
— Наверное… — пожал он плечами и перевёл взгляд на Пашу. — А что, это не весь полк?
— Хех! — ухмыльнулся тот. — Конечно, не весь. Здесь только первый батальон. Два других чуть дальше располагаются.
— Два? Во дела, — Коля удивлённо почесал затылок. — А сколько человек в полку?
— Больше двух тысяч, а в батальоне семьсот. А ты думал, сколько?
Коля взглянул на Пашу и пожал плечами. Паша встал и кивнул ему.
— Ладно, пора. А то нам идти ещё.
— Погодите, — Марья Афанасьевна вскочила с места. — Я сейчас за бидоном схожу.
— Да я сам, Славка уже налил, поди.
Они все вместе вышли из дома и увидели, как во двор, прихрамывая, вошёл дед с двустволкой.
— Семёныч, что с тобой? Случилось чего? — с тревогой спросила Марья Афанасьевна, шагнув навстречу.
— Немцы, Марья, — тихо ответил он, прислонившись к покосившемуся забору. — Трое… может, четверо… Вон там. В избу уже заходили.
— Ох, батюшки! Что же делать? — в панике запричитала она. — Давайте я вас в погреб спрячу!
— Какой погреб, Марья Афанасьевна? Тысячу раз говорил, забудьте вы про него, не поможет это! Они знают, что он здесь есть, — Паша, нахмурившись, повернулся к деду. — Семёныч, сколько их точно?
— Паша, я же говорю… Трое, может, четверо… вон там, в дом уже заходили, — упрямо повторил тот.
— Семёныч, твою ж мать! Ты считать разучился?
— Я как увидел — сразу к вам. Сначала трое из леса вышли, озирались. Потом обернулся — вроде ещё один шёл. Но это не точно, глаза уже не те, мог ошибиться, — виновато пробормотал дед, разводя руками.
— Ладно, здесь встретим, — мгновенно решил Паша. — Бабуль, бери Славку и Колю и за дом… Живо!
— Я с вами! Я помогу! — отчаянно перебил его Коля, нервно дёрнув плечом.
— Сховайтесь там где-нибудь… — Паша даже не взглянул в его сторону. — А мы с Семёнычем в доме попробуем устроиться. Может, получится их положить. Сколько у тебя патронов? — быстро спросил он, снова повернувшись к деду.
— Шесть с собой. Два в стволе. Дома ещё есть, — хрипло ответил Семёныч.
— «Дома есть…» — язвительно отозвалось эхом в голове у Паши. — «Дома — это отлично… Дома это хорошо…» — сдавленно пробормотал он. — Давай, дед, в дом. Ты — к тому окну, а я — к этому, что ближе к двери. Вперёд!